Почерк дракона

Когда это он дрался последний раз?

Лет пять назад… Нет, в прошлом году, летом, пришлось в баре подписаться за Бореньку. Но там все было немного проще. Выпившие коллеги, решившие объяснить Бореньке Дмитриеву основы журналистской этики. Очень интеллигентная драка до первого нокаута…

Шатов еще раз посмотрел на кулак. После того удара ссадин не было. Рожа Капустина была помягче.

Хорошие воспоминания. Приятные. Набить рожу Капустину всегда приятно. А завязываться с накурившимися идиотами – глупо. И еще глупо расшибать им физиономии о свое колено.

На джинсах имело место пятно совершенно определенного происхождения.

Блин, нужно срочно застирать.

И зашить рубаху…

Шатов судорожно сглотнул. На рубахе, слева, под нагрудным карманом, зиял разрез, сантиметров двадцать в длину. И сквозь него ясно была видна царапина. Просто тонкая красная полоска.

Достали самым кончиком лезвия. Кончиком остро наточенного лезвия.

А он не мог вспомнить, в какой именно момент его ударили ножом. Не заметил.

Комок застрял в горле, и никак не хотел проглатываться.

Шатов подошел к двери, обитой черным дерматином, и дважды нажал на кнопку звонка.

…-Ты козел, Шатов, – не оборачиваясь от компьютера сказал Некрофил.

– Козел, – сразу же согласился Шатов, – где подписаться?

– То, что ты козел, и так всем понятно. Какого черта ты полез в драку? Пыру захотел схлопотать под ребро?

– Не знаю, – честно признался Шатов, – как-то само собой…

– Само собой, – пропел Вася, – само собой. У меня есть знакомый – психоаналитик.

– На хрена?

– А он тебе постарается объяснить, что подсознательная тяга к смерти есть штука опасная, хотя и не всегда смертельная. Забудешь, скажем, отойти с пути трамвая, а он тебя не до смерти переедет. Ножки там по колено оттяпает, ручку одну-другую… А там, глядишь, «скорая» поспеет, и врач дежурный окажется не совсем пьяным и сгоряча тебе жизнь спасет. И будешь ты лежать живой, но некомплектный, со своей нереализованной тягой к самоубийству, – Вася наконец соизволил краем глаза посмотреть на Шатова, сидевшего на диване.

– Обойдусь, – бросил Шатов.

Его начинало колотить. Пальцы дрожали, лицо время от времени словно сводило судорогой. Он боялся, что голос тоже дрожит.

– Они, видите ли, обойдутся! – Вася отхлебнул пиво прямо из бутылки. – Все так, между прочим, говорят. А потом – бац, суицид. Или вот еще, подавишь в себе тягу к самоубийству и начнешь мочить окружающих.