Почерк дракона

Издалека показались огни.

Легковушка. Иномарка. Не слишком крутая. Можно голосовать.

И «тойота», серое пошарпаное корыто с правым рулем, подчинилась первому взмаху руки.

– Добрый вечер, – сказал водителю Шатов.

– Вечер добрый, – ответил водитель, – далеко путь держим?

– Павловка, сразу за Центром досуга.

– Поехали, – водитель подождал, пока Шатов сядет на переднее сидение, тихо тронул машину с места, – дверцей посильнее, замок заедает.

Шатов хмыкнул и хлопнул дверцей сильнее.

– Что смешного? – поинтересовался водитель.

– Сегодня днем ваш коллега мне за дверцу выволочку устроил.

– Бывает. Ему днем работать. А мне – ночью.

– В смысле? – не понял Шатов.

– Мой металлолом днем никто останавливать не станет. Ночью – это, худо-бедно, иномарка. Днем – ужас и кошмар. Кстати, очень торопимся?

– Это что-то меняет?

– Обязательно, – засмеялся водитель, – едем через центр или по Клыковской, там ментов меньше обычно. Очень торопимся?

– Торопимся, но не очень, – ответил Шатов.

В свет фар попало несколько женских фигур. Одна взмахнула рукой.

Водитель чуть притормозил, и когда дама наклонилась к окошку, молча показал ей фигу. С улицы долетел мат, а водитель удовлетворенно засмеялся и пропел тонким неприятным голосом:

– Мужчина, не хотите удовольствия? Шалавы, блин.

– Могла бы и камнем запустить, – сказал Шатов.

– Могла, – согласился водитель, – потому что на дворе беспредел. Нету порядка. Как животные все. Свиньи, суки, кобели, падальщики…

Его голос стал злым.

Шатов передернул плечами. Нечто подобное он уже слышал сегодня. От Арсения Ильича. Звери, лес, падальщики. Только вот себя оба выступающих как-то выделяли из общей массы. У Арсения Ильича спросить как-то не получилось.

– А кто тогда мы? – спросил, не поворачивая голову, Шатов.

– Мы?

– Вы, я…

– Не знаю, кто вы, а я… – водитель сплюнул в окно, – я пока еще вроде человек.

– Среди скотов?

– Среди скотов.

– И что хуже?

– Жить так хуже.

– Нет, что хуже – завыть или замычать? – Шатову вдруг стало интересно, что скажет водитель.

– Когда человеком быть перестал – уже все равно, – бросил водитель, – ты и сам не поймешь, что уже перестал быть человеком. Пока понимаешь, что оскотиниваешься – еще нормально, а когда стало всем доволен – пиши пропало.

Шатов хмыкнул.

– Чего смеешься?

– Ничего.