Пехота Апокалипсиса

Даже не захотеть, просто – не возражать. И все произойдет как бы само по себе.

Пятнадцать жизней. Такой пустяк.

Гриф закричал.

Маша вскочила, в ужасе прижалась спиной к стене.

– Нет! – крикнул Гриф.– Не сметь! Не сметь!

Из прокушенной губы текла кровь. Он попытался встать, его качнуло, и он бы упал, если бы не Маша.

Пять секунд.

Гриф ударил кулаком в стену с такой силой, будто пытался пробить ее. Закричал, но на этот раз уже от боли.

Схватил Машу за руку и потащил по коридору.

– Что?

– Бегом,– пробормотал Гриф.

Со стороны моря послышался стонущий протяжный звук, разом превратившийся в грохот.

Гриф ударом ноги распахнул дверь, ведущую на башню.

Тяжкий удар обрушился на замок, вышибая окна, двери, срывая ставни и сдирая со стен ковры.

– Быстрее,– сказал Гриф.– Быстрее.

За несколько ступенек до верхней площадки он вдруг остановился, словно вспомнив, что забыл что-то.

– Слушай меня,– сказал Гриф, повернув Машу к себе.– Сейчас ты войдешь наверх.

Маша поднялась на несколько ступенек, оглянулась.

– Не стой, у нас нет времени,– сказал Гриф хриплым голосом.

Казалось, он держится на ногах из последних сил.

Маша поднялась еще на несколько ступенек.

Снова взорвалось, на этот раз над замком.

Двери на верхнюю площадку не было. Просто обруч из какого-то блестящего желтого металла, вмонтированный в стену.

Дверь в пещеру, на башне, с удивлением подумала Маша и протянула руку.

На крыше загрохотало, будто на черепицу упало что-то тяжелое.

Маша шагнула через порог.

– Видите? – спросил Герман Николаевич у гостя, качнув головой в сторону кадропроекции.– Обратили внимание?

– Простите, на что? – уточнил китаец.

И все-то ты понял, морда мандариновая, подумал Герман Николаевич, но на его привычно вежливом лице не отразилось ничего.

– Он отправил девушку на башню, а сам почему-то остался.

– Это я заметил.– Китаец, видимо, был чемпионом как минимум Пекина по вежливым улыбкам.– Меня больше удивляет не то, что он отправил девушку, а то, что он начал... э-э-э... суетиться за несколько минут до первого залпа... И даже не это самое главное, по моему мнению...

Герман Николаевич взял с низкого стеклянного столика стакан с соком, медленно, очень медленно, поднес его к губам и сделал маленький глоток. Тоже очень медленно.