Расскажи еще…

Крыса открыла глаза почувствовав свободу и рванула вперед.

– Ах, ты ж тварь живучая! – вскрикнул Холоф. Он бросил фонарик, взявшись обеими руками на черенок, и подняв лопатой словно меч над головой, рубанул в темноту.

Снова зазвенел металл. Хилл поднял фонарик и посветил на отца и ему под ноги. На дорожке лежало полотно, отломанное от черенка, прикрывая одну половину крысы.

Свет фонаря над крыльцом дома как прежде освещал подъездную дорогу к дому. Женщины выглянули в окно.

– О, мои мальчики починили фонарь, – Виктория одобрительно посмотрела на мужа.

– А что это были за крики? – Тихо спросила Мария.

– Ох, я уже давно не обращаю внимание на такое. Стоило детям перейти в старшие классы, и Хол стал только так разговаривать с ними. Крик, недовольства, грубость. «Я воспитываю, раз ты этого не делаешь», так он говорит, – Виктория тихо ответила сестре, возвращаясь за стол.

– Хорошо, что у тебя нет девочек! – Мария улыбнулась.

– Хорошо.

А может он был бы помягче с дочками? Не знаю. – Виктория пожала плечами. – Кстати о дочках. А где твоя?

Никто не видел как штора на втором этаже задёрнулась и темный силуэт скрылся во тьме комнаты второго этажа.

Лара сбежала под шумок от матери, тайком прокравшись в спальню к старику. Прежде она выслушала подробную инструкцию по обращению со стариком от Виктории, братьев и немного от дядюшки. Но ее, все еще детский мозг не был готов к реальности в которой живет дедушка Голд.

Интерес и любопытство привели ее в этот познай час сюда, а еще строгий и не понятный наказ матери попусту не тревожить деда. Лара приоткрыла дверь и вошла в комнату. Было видно, что старик не спит, он ворочился в кровати.

– А где твоя сестра? Где Виктория? Неужели с этим несносным Холофом Прайсом снова сбежала. Ты ей передай, что грипп, этот чертов грипп продлиться не долго. Я встану и выпорю этого мальчишку! Грубый, назойливый, два слова из него не вытянешь! Еще не дай бог, в мужья нашей Виктории набивается.

Набивается? – Голд строго глянул на девочку.

– «Кого-то он мне напоминает», – сказала про себя Лара, думая о дядюшке Холофе и пожала плечами. – Не знаю.

– А ты не смотри на сестру, она у нас взбалмошная. Ей вкрутили в уши всякую чушь эти учителя школьные, – продолжал, не останавливаясь дедушка. Он снова будто бы устал, но продолжал что-то бубнить.