Музыка Рода Человеческого

Ты ангел для меня, ты моё спасение и до конца жизни буду винить себя за всё содеянное. Главное пойми меня.

– Вам не хватит смелости. Отпустив меня, вы будете дрожать. Не кормите меня обещаниями.

– Нет, – мужчина закивал головой, не понимая её холодного тона и нежелания быть спасённой. – Я исполню его. Я отпущу тебя, как только мы всё закончим.

– И вы не боитесь последствий?

– Последствий? Ты даже не знаешь, как меня зовут.

– Я знаю вашу музыку, мистер, а она ваше все – ваше имя и ваша жизнь.

Композитор, прислушиваясь, замер, провожая дрожь по спине от её последних слов, звучащих особым холодным, металлическим эхом в груди.

– К тому моменту будет уже всё равно.

– Что вы имеете в виду?

– Я пишу её больше двадцати лет, моя дорогая. Для меня создание и написание этой мелодии – главная задача в жизни.

Глория изменилась в лице. Закрыла глаза и, сильно зажмурившись, начала отрицательно качать из стороны в сторону головой.

– Вам проще убить меня. Всем от этого будет проще.

– Нет.

Она откинула голову и снова заплакала.

– Ты слишком юна, чтобы всё это понять. Если я убью…

– Композитор запнулся. – Мне с этим жить до конца жизни.

Я понял, что зря затеял это всё.

Прежде чем открыть глаза, Глория долго просидела неподвижно, но когда она всё-таки разомкнула их и отвела взгляд на монитор, её резко передёрнуло. Композитор вывел фотографию. Часть чёрного рукава от пальто и мужская кисть руки держала белый лист блокнота, который прикрывал обнажённую её, спящую в разложенном кресле.

На листке бумаги чёрным маркером было написано: «Я обещаю».

– Прости, я этого не должен был делать, – произнёс

мужчина, тут же убрав изображение.

– Зачем? – процедив каждую букву, спросила Глория. –

Зачем вы это всё делаете?

Мужчина молчал. Он устал от этих разбирательств, от её усталости и стресса, но в то же время он понимал её и прощал.

Неожиданно он вспомнил недавнее прекрасное утро

Глории, когда она, сидя в только что сложенном кресле, отходила от сна, а он будил её нежной, свежей мелодией, написанной ею накануне. Проснувшись в то утро, она была милой, податливой и послушной. Она была прекрасней всех на свете. И он не ошибся в этот раз, положив руки на клавиши своего синтезатора и начав играть отрывок из своей композиции, фрагменты которой были написаны Глорией.