Игра втемную

Я бесцельно побродил по площади, через парк снова вернулся к «Каскаду». По небу несло обрывки туч, подмораживало. Все-таки, февраль есть февраль. Я вытащил из сумки диктофон, перемотал ленту. «Вокруг столько всего происходит, – сказал голос Фрейдмана, – на улицах убивают людей просто так, за старую шапку».

«Столько всего происходит!» – еще раз повторил диктофон. Я вынул кассету, рванул из нее ленту и запустил по ветру словно серпантин. «Без перемен!» – захотелось крикнуть мне изо всех сил. Но я промолчал.

Нужно идти в редакцию и заканчивать свою полосу.

Отдел расследований должен поддерживать свою марку и находить сильные материалы и острые темы для любимого читателя. На столе лежит Женькина рукопись, а сам он едет в Запорожье. У нас все спокойно и тихо. По сравнению с Россией мы – провинция, без каких-либо громких процессов и шумных скандалов. Мы спокойны и уравновешенны.

Наступает иногда у меня такой момент, когда хочется бросить все, завалиться на диван и не вставать. Отгородиться от всего одеялом и уснуть.

А потом проснуться, как в детстве, а болезнь уже прошла, уже все хорошо, и голова не болит, и не знобит.

А потом понимаешь, что надо все равно работать, вернее, зарабатывать. Жена и дети – достаточно веские причины для того, чтобы продолжать жить, и для того, чтобы продаваться. Можешь психовать и срываться, можешь скрежетать зубами, а все равно пойдешь и будешь писать статью или делать интервью о том и так, о чем и как прикажет редактор. Более того, еще и сам прикрикнешь на корреспондента, влезшего не в те дела или не под тем углом их подавшим.

Конец лирики. На работу шагом марш, шаг влево – шаг вправо считается попыткой самоубийства. Когда Женька вернется из Запорожья, скажу ему, что передал всю информацию в компетентные органы. И самое смешное, что ни капли при этом не совру. Действительно, только правда, правда и не вся правда. Завтра – День Советской Армии. Великолепный повод, чтобы напиться. Жаль, что не пью.

23 февраля 1995 года, четверг, 10-00, Москва.

– С праздником всех советских мужчин, дорогой Виктор Николаевич, – приветствовал Александр Павлович входящего в кабинет, – если бы я не знал точно, что в рабочее время вы не пьете – предложил бы вам выпить по этому поводу весьма неплохого коньячка.

Виктор Николаевич пожал протянутую руку и сел на стул возле письменного стола Александра Павловича.

– Вы верите в символические значения некоторых событий, Виктор Николаевич? – улыбаясь спросил Александр Павлович.