Игра втемную

О том, что «Спектр» был приостановлен, вы знаете. Ни у кого это не вызвало возражения. Даже на самом верху дали добро на паузу по «Спектру».

– Только по «Спектру». Я вас прошу обратить особое внимание на действия других секретных служб на территории Украины. И на военно-промышленный комплекс.

Александр Павлович с трудом сдержался. Его раздражали попытки Монстра влезать в самые мелкие проблемы и желание первым быть в курсе всех новостей и операций.

– Группа по этому вопросу работает, информация поступает в полном объеме и, опять-таки, не имеет никакого отношения ни к «Шоку», ни к «Союзу».

– Не надо так нервничать, Александр Павлович. Хотя я вас понимаю, у самого все эти переплетения иногда вызывают мигрень. Признаюсь честно – иногда забываю, что делается по команде сверху, а что по собственной инициативе. Вся эта путаница горизонтальных и вертикальных связей меня ужасно раздражает. Как вы полагаете, когда мы сможем отдохнуть?

– У меня такое чувство, что никогда.

– Не надо отчаиваться, дорогой, не надо отчаиваться. Шок иногда помогает выйти из состояния каталепсии или прострации. А наш «Шок», помимо прочего, еще произведет и некоторые подвижки на самом верху.

– Я уже и не представляю себе, как переживу эти выборы в Госдуму. А там еще и президентские… Извините, мне пора.

– До свиданья, – сказал Монстр и, глядя вслед уходящему, подумал: «А ведь я тоже себе не представляю, как ты эти выборы переживешь».

11 февраля 1995 года, суббота, 18-35, Москва.

– Ну что, Миша, – Виктор Николаевич казался почти довольным, – майор Тупчинский задержан и находится на одной из наших баз. И, что самое главное, У него был изъят тот самый пакет. В целости и сохранности.

– Полностью разделяю вашу радость, – совершенно безрадостным голосом сказал Михаил. Он здорово устал за прошедшую неделю и не скрывал этого от начальника. Или, во всяком случае, активно демонстрировал ему свою усталость.

Виктор Николаевич помешивал ложечкой чай и рассматривал Михаила.

– Миша, мы с вами знакомы довольно давно и успели изучить друг друга достаточно хорошо. Так что можете не разделять мою радость. Я не обижусь. Более того, я даже предоставлю вам возможность объяснить, чем именно вам не понравилась моя информация.

– Виктор Николаевич, вы меня провоцируете, причем самым неприкрытым образом.