Смерть у стеклянной струи

 – Я просто неудачно выразился! Скажите Глебу Викторовичу, я не то имел в виду… – И, не дав Николаю возможности отказаться от выслушивания подробностей, забормотал: – Я глупость сказанул. Ну, был выпимши, с кем не бывает. Я Глеба Викторовича отвозил домой с банкета, и он тоже был ну очень на подпитии. И документы в отделении забыл. И стал просить, мол, высади меня, я сам пешком дойду. А я возьми и ляпни, мол, не пущу его самого идти: «И как вы не боитесь? – говорю. – Сейчас, вы же в курсе, рейды очищают улицы от калек-попрошаек.

А вы в штатском, без бумаг, пьяный и хромоногий. Загребут еще…» Он сразу протрезвел и как давай орать…

– Это сколько ж ты выпил, – нахмурился Коля, – что такое сказанул?

– Да я не то имел в виду! – принялся оправдываться Егоров. – Да, не «очищают и загребут», а перевозят в интернаты для инвалидов, чтобы медицинский уход был и условия… Да, не «хромоногий» он, а немного ногу тянет из-за врожденной травмы, и это, когда он трезвый, никому и не заметно. Но… Слушайте, ну разве я не прав? Ему без документов одному ходить нельзя! У меня сосед безногий, ездит на дощечке.

Так он, хоть и офицер-фронтовик с квартирой, женой и дочкой, все равно один за калитку двора выезжать боится – загребут, если без сопровождения, а пенсию себе присвоят… С его товарищем такое приключилось. Ой, ну, в смысле, переведут в медицинский интернат и…

– Ты вот что, – не выдержал Коля, – жди себе и помалкивай. Глеб на «хромоногого», конечно, обиделся, но он отходчивый и не сволочь. Не станет он о твоих провокационных разговорчиках выше докладывать.

Но это только если ты их впредь вести не будешь. Знаешь же, в чем проштрафился, и снова продолжаешь…

– Да я только вам! – заверил Егоров. – Я же знаю: вы могила и никому не скажете. Поговорите с Глебом Викторовичем?

– Ты лучше сам, – после секундного раздумья сказал Николай. – В таких делах лишние уши и лишний рот только накаляют обстановку. Ну, если уж совсем у тебя духу не хватит, то посмотрим. А пока – ты мне ничего не говорил, я ничего не знаю… Да ладно, не кисни! Все не так плохо…

– Вроде и не так, да только что теперь будет, непонятно… – Парень не слишком-то взбодрился, но все же постарался улыбнуться и произнес: – В конце концов ведь не война же.

Как-то образуется, согласен.

Под дверью Глеба, как часто бывало, топталась очередь из подчиненных. Викторович – даром что начальник – так и не обзавелся секретаршей, потому все время был обязан решать какие-то бумажные дела.