Смерть у стеклянной струи

С рукавом пошла в тюрьму, с рукавом отправилась на 10 лет в лагерь, в рукав плакала, узнав о расстреле мужа, с рукавом – растерянная и напуганная – скиталась после освобождения по стране, не имея ни возможности, ни права, ни навыков, чтобы получить работу. Вера – даром что всегда пыталась строить из себя законченного циника – выхлопотала миллион разрешений и забрала сестру мужа в Харьков. С тех пор жили вместе. Дора помогала по хозяйству. Непонятно, как можно рукодельничать с такими больными пальцами, но она приноровилась и шила забавных тряпичных кукол для Леночки.

Появление Морского заметили не сразу. Дора с Леночкой рассматривали яркую детскую книгу. Розовощекая трехлетка сидела на столе (ее тут явно баловали!) и с важностью перелистывала страницы.

– А кто это? А это? – без устали спрашивала она, забавно вертя круглым, как репка, личиком с коротенькой ровно подстриженной челочкой.

Морской тихонько подошел и глянул на картинки.

– Клим Ворошилов! – шептала Дора в ответ, глядя на портрет давно разоблаченного и расстрелянного Льва Каменева.

– Дора! – осторожно вступил Морской, выхватывая книгу. – Как можно?

Издание называлось «Твои наркомы у тебя дома». Стихи для детей про руководство страны. С портретами. К счастью, без подписей! Морской быстро полистал страницы. Так и есть, вышедшая в середине 20-х книга нынче годилась лишь для иллюстрации списка «Враги народа».

– Дора, дорогая, зачем? – только и смог вымолвить Морской.

– Душка Владимир! – Радостный возглас, комично сокращавшей официальное слово «дедушка» малышки-Леночки, разрядил обстановку. – Как ты вырос!

Морской автоматически втянул живот, хоть понимал, что ребенок просто знает, что после разлуки должны звучать подобные слова, вот и говорит, не вдумываясь.

– Леночка книжку нашла в подвале, попросила почитать, – оправдываясь, захрипела Морскому на ухо Дора. Еще в тюрьме у нее что-то случилось с гортанью, и говорить нормально бывшая певица больше не могла. – Она шустрая у нас: куда ни прячь, все достанет. Да, я домой забрала… Выкидывать жалко. Я их почти всех, – Дора кивнула на книгу, – хорошо помню. Мы у них дома бывали, вместе в санатории отдыхали… Глядишь, и моего кто-нибудь тоже не выкинет.