Труп из Первой столицы

Плач? в два раза больше, если кто-нибудь поможет мне сгрузить это недоразумение!

Осознав, что без носильщика от неположенного груза не избавиться, проводница снова осатанела.

– Гражданочка! – снова раздалось из-за мешка. – Будьте добрее, и родина вас не забудет. Закроем глаза на этот досадный инцидент. Да прекратите ругаться, я вас прошу! – Чтобы перелезть через мешок, говорящему пришлось в буквальном смысле оседлать его.

Пытаясь сдержать улыбку, Коля скорчил самую грозную и суровую из всех своих гримас. Голос не зря показался хорошо знакомым.

Нелепо размахивая ногами, будто бабочка крыльями, через баул, словно через козла в спортзале, перебирался известный театральный критик, репортер со стажем и краевед Владимир Морской.

– От ваших криков наш багаж не уменьшится, – с достоинством сообщил он проводнице и, заметив стоящих на перроне правоохранителей, приветливо помахал рукой. – Простите за беспокойство, товарищи милиционеры… Приветствую! Может, кто-то хочет угоститься «житаном»?

Брезгливо избегая соприкосновения с поручнем, он легко спрыгнул с подножки вагона и ловко протянул заграничную пачку сигарет стоящим на перроне.

Ребята в ужасе шарахнулись. Распахнутый пиджак, неизменная шляпа, которую Морской носил и зимой, и летом, поток элегантных слов, галантных поклонов и неизменное хвастовство каким-нибудь интригующим заграничным атрибутом… Морской был, как всегда, в своем репертуаре.

Развернувшись к вагону, он поднялся на цыпочки и, изогнувшись буквой Г, вытянулся вперед, снова пытаясь сдвинуть с места свой баул.

– Носильщика, срочно! – сориентировался наблюдавший за происходящим чуть сбоку Николай.

Паровоз уже давал пробные гудки и выпускал клубы дыма. До прибытия на перрон руководителей республики оставались считаные минуты. Уже даже грянул оркестр.

– Благодарю! – на ходу прокричал Морской, уносясь следом за тележкой носильщика. – Вас мне послали свыше! До связи!

Несмотря на солидную разницу в возрасте (журналист был на одиннадцать лет старше), Коля и Морской приятельствовали и даже, по мнению Коли, могли считаться близкими друзьями.

* * *

Когда правительственный экспресс под торжественные звуки оркестра тронулся с места, Коля, позабыв и о Морском, и вообще обо всем на свете, радостно махал вслед и кричал «ура!» вместе со всеми. От облегчения, что все это, наконец, закончилось.

Решение о переносе столицы в Киев было принято еще зимой, и с тех пор у харьковчан не было ни одной свободной минуты.