Труп из Первой столицы

Я даже видела эти письма! Когда тетка Евгения заведующей отделом была в «Московском писателе», ей еще и 50-ти не было, то наткнулась на одну никем не читанную рукопись, присланную на рассмотрение. Это был «Тихий Дон» Шолохова. Ух, как она за него боролась, как грызлась с нежелающими рисковать, публикуя такую сложную прозу, коллегами. Да и с самим писателем ругалась, первую книгу «Дона» редактируя. Он, говорит, рубил с плеча. Она ему пару замечаний – а он всю главу уничтожает и переписывает. Если бы не моя тетка, «Тихий Дон» ни за что не опубликовали бы!

– Светик, да ты хвастаешься! – беззлобно поддразнил Коля.

Глядя на эту парочку, вслушиваясь в их реплики, наблюдая за пластикой, притаившийся за колонной Владимир Морской испытывал одновременно и острое умиление, и глухую боль. Оба белесые, чуть сумасшедшие, влюбленные, одухотворенные и старательно изображающие взрослых людей… В первый миг все это вызывало улыбку. Боль же появлялась оттого, что у самого Морского ничего подобного не вышло и уже никогда не выйдет.

Избыток опыта и понимание человеческой психики ставили крест на способности так безоглядно увлекаться.

Света таки потащила мужа к буфету, и парочка непременно наткнулись бы на решившего перекурить в тени Морского, если бы тот не выскочил к ним сам.

– Мое почтение прелестному созданию! – Морской поклонился вечно смущающейся от подобных знаков внимания Свете и доложился Николаю: – Только избавился от этого ужасного мешка.

Сотрудники камеры хранения, видите ли, тоже хотели проводить поезд и торчали у окон.

Света с Колей набросились с расспросами, и через пять минут троица уже весело хохотала над происшедшим.

– Бывшие жены – то еще наказание! – охотно и громко принялся жаловаться Морской. – Ладно, попросила проводить. Ладно, спихнула на меня вещи, а сама пошла в ресторан доложить о прибытии. Так ведь еще и скандал затеяла! А я, значит, расхлебывай. Когда услышал, что внутри мешка ящик с книгами, чуть не лопнул от злости.

Я полчаса бедной проводнице голову морочил, рассказывая, как моя дама не сможет и дня прожить именно без этой части своего багажа, а тут – на тебе – книги!

– Погодите-погодите, – Светина доскональность никому не давала спуска. – А почему Двойра решила переезжать в Киев? Разве их больницу тоже переводят?

– Двойра? – Морской знал, что придется объясняться, но старательно оттягивал признание.