Пленники Сабуровой дачи

Я был знаком с ним раньше по адвокатской службе, потом, уже в оккупации, случайно встретил на улице и… Специалистов в Управе категорически не хватало. Люди сплошь были деятельные, но ничего общего с полезными навыками не имеющие. Кто-то пришел просто подкормиться, кто-то – разбогатеть, некоторые сотрудники первое время, пока немцы еще не приструнили особо мечтающих, лелеяли идею о возрождении украинской государственности и все силы бросали на культурный аспект… Все это имело очень мало общего с помощью населению. Я, чем мог, старался быть полезным городу и в интригах не участвовал…

– Вы так и сказали сейчас на допросе….

в смысле на беседе в органах?

– Да, так и сказал. Мне стыдиться нечего. Должность была хозяйственная. И, поверьте, если спросить харьковчан, найдется немало тех, кто может оценить работу нашего отдела по заслугам. По факту мы были единственными, кто давил на немецкие власти с требованием выделить дрова для отопления детских домов или там продукты для производственных столовых. Было бы что скрывать, я бы отправился с остальными сотрудниками Управы следом за немцами, но я же не сбежал – ждал прихода своих, и вот, дождался…

– А они вам что сказали? – напряженно перебил Морской.

– Свои-то? – хмыкнул Воскресенский. – Ну поначалу шумели. Явно по головке гладить не собирались. Но тогда я им такое завернул, что рты у них позакрывались.

– Дедушка выдумал, будто был тайным агентом НКВД, – чуть не плача, пояснила Галочка. Такое вранье, конечно, было опаснее всего. Ведь когда правда всплывет наружу, сотрудники органов уже полноправно будут обвинять адвоката Воскресенского в искажении фактов перед следствием.

– Ну, не то чтобы выдумал, – осторожно продолжил дедушка. – Сказал, что после допроса 41 года – допрос действительно был, вы же знаете – мне предложили сотрудничество. Сказал, что встречался после этого несколько раз со своими кураторами в городском саду, передавал отчеты, был на хорошем счету. Сказал, что в какой-то момент мне было дано распоряжение не уезжать в эвакуацию, а остаться в городе, чтобы быть в центре событий и иметь компетенцию доложить потом обо всем происходившем.

Думаю, мой рассказ звучал правдоподобно, я даже фамилию одного из своих «кураторов» назвал – Галицкий. Его убило во время бомбежки перед самой эвакуацией, так что называть можно было не боясь. И разговор я описал, считай, дословно и весьма красочно. Вот ожидаю встречи с газетой на лавочке, вот подходят двое. Оба в штатском, оба вежливые и выдержанные.