Пленники Сабуровой дачи

 – Центр-то 23 августа освободили, отчитались-отметились, а тут еще продолжались бои, будь они неладны! Зато Рыбный мост, – он уверенно ткнул рукой вперед, хотя никакого моста пока еще видно не было, – починили. Тут ничего не скажу. Я человек строгий, но справедливый. За Рыбный мост, конечно, начальничкам нашим пламенные благодарности. Многое могут, когда захотят. Хотят, правда, мало.

Галочка красноречиво вскинула брови, но Морской уже и сам отметил, что говорливый новый знакомый разительно отличается от ожидаемого образа благодарного освобожденного харьковчанина.

– Проедем по Кооперативной, там не так рыхло, лошадь у меня, чай, не железная, – постановил извозчик тем временем.

– По улице Лаврентия Берии, вы хотите сказать? – нарочито холодно поинтересовалась Галочка.

– Черт ее знает, как она теперь называется, – раздалось в ответ. – Вроде и улицей Гитлера недавно назвать пытались. Я вообще ее как Рыбную помню. А дед мой иначе как Сенной и не звал. Мы тут испокон веков на Подоле живем, а как что звать, уже не понимаем.

Ишь, придумали – то Берии, то Гитлера! Они постреляли друг друга, названия поменяли, а нам запоминай. Тьфу!

Морской смотрел на собеседника с интересом, разрываясь между пониманием, что в подобные разговоры – по крайней мере в первые минуты пребывания в городе – лучше не вступать и желанием порасспрашивать. О старом Подоле, например, – вдруг дед извозчика рассказывал о чем-то таком, чего интересующийся историей города Морской еще не раскопал. Или вообще о судьбе семьи.

Кроме того, можно было провести вразумляющую беседу – извозчик казался совсем не глупым и не потерянным для общества, а обиды на «начальничков» могли быть вызваны каким-то недоразумением.

Морской уже набрал воздуха, чтобы начать говорить, но вместо слов издал возмущенный стон, потому что Галочка предостерегающе впилась мужу в руку. И откуда только когти такие взяла? Вроде ж следит за собой, маникюр регулярно делает, обрезает все по современной моде, аккуратно, нелепых белых полосок не оставляет…

Неодобрительно покачав головой, Морской смирился.

Вообще-то жена была права, в провокационные разговоры лезть не стоило. Хотя методы Галочкиного влияния, конечно, стоит подкорректировать. Но это можно отложить на потом.

Чтобы прервать затянувшееся глупое молчание, Морской решил немного поязвить:

– Дорогая, тебе не кажется, что мы приехали в Тулу со своим самоваром? – спросил он, кивая на разрушенные деревянные дома, стоящие прямо вдоль дороги.