Джек-потрошитель с Крещатика. Пятый провал

– Ну, слава Богу! – Чуб эмоционально перекрестилась на ближайшую стену (случайно иль нет, на ней была нарисована святая Ирина с четками в белых руках?) – веда нервно отпрянула от ее крестного знамения, точно ее окатили холодной водой. – Теперь я знаю, кто был той тенью без тела… Она! – Чуб на всякий случай показала пальцем на все четыре стороны сразу. – Мария… как богоматерь. И, кстати, о Богоматери и Марии, я приняла решение! Я заберу у Миши портрет и отнесу его Маше. Как раз на день рождения путного ей ничего не дарила.

– Поторопись тогда, – Акнир постучала пальцем по экрану мобильного. – Я прочла, на Маше он тоже нарисует циркачку верхом на коне.

– Ты чё? В Инете прочла? Покажи мне картину…

– Она не сохранилась. Только история об Анне Гаппе.

– Я ничего не понимаю! – Даша аж топнула ногой. – Ведь не влюблен он в нее! Он сам нам сказал… в чем же дело, чего он к ней так прикопался? И куда потом делась картина? Даже три – на Христе, на Богоматери, на Адаме и Еве. Куда, извините, исчезли аж три Анны Гаппе? Испарились? Их выбросили на помойку? Миф какой-то, а не картина.

А вдруг так и есть? Уж я знаю людей искусства, они всегда все перевирают, им намного важнее классный анекдот за столом рассказать. Один раз Миша написал сверху циркачку, оттого что не было другого холста, а потом каждый художник принялся пересказывать эту байку на свой лад!

– Да уж, пришла пора задать Врубелю много вопросов. – Акнир двинулась в сторону крестильни.

– И я уверена, он ответит на все. Чур, я первая! – Даша первой вбежала во временную мастерскую.

– Мими! – Врубель бросился к ним. – Мими, ты тут… ты невредима! И ты, Коко… Я счастлив… Мими, ты пришла!

Вид у него был истерзанный, мятый и совершенно больной: покрасневшие глаза, лихорадочные рваные жесты, горячность во взгляде.

Нынешним вечером он перещеголял экстравагантностью костюма даже себя самого – на шее художника вместо галстука был повязан женский чулок из венецианского кружева. Чулок Прекрасной Дамы… Только какой из них?

– Ты знал Елену и Ирку Косую? – Чуб ткнула в грудь художника указательный палец как пистолет.

 – Проституток, они стояли у цирка.

– Да. Да… я дал им немного денег. Шуман как раз заплатил за эскизы… а у них был такой печальный, мучительный взгляд… совсем без надежды…

– Ты рисовал Ирку?

– Не помню, – Врубель послушно достал из внутреннего кармана своего сюртука обтянутый тканью истасканный маленький альбомчик, который он носил постоянно с собой.