Джек-потрошитель с Крещатика. Пятый провал

Ведь несомненно и то, что тема Бога не дается ему…

– Разве «Христос в саду» был неудачным? Или та Богоматерь в крестильне?

– Удается, да не дается, – со значением сказал пшеничноволосый художник. – Точно какое-то противоречие, какая-то борьба идет внутри него, и сам он не властен над ней. Когда сегодня утром Виктор Михайлович Васнецов увидел написанную Врубелем Богоматерь, у него аж глаза загорелись… Васнецов побежал к Прахову, сказал, что завтра приведет всех смотреть это чудо, говорил, что после «Христа в саду» Михаил Александрович еще не создавал подобного… А Виктор Михайлович знает толк в подобной живописи.

Он оценил «Моление о чаше» едва ли не выше всех собственных работ. Настолько, что вместе с Праховым тут же поехал к коллекционеру Терещенко, и убедил его купить работу Врубеля аж за триста рублей… Михаила Александровича попросили лишь закончить левый угол. Но вышло не очень складно – на следующий день Христос исчез.

– Как исчез? Куда? – Даша аж села от изумления.

– Поверх него Врубель написал какую-то циркачку на лошади.

– Анну Гаппе?

– Замазать Христа ради циркачки!.. – покачал пшеничной головой Котарбинский. – Прахов рассказывал, до этого, поверх «Райского сада Адама и Евы» Врубель тоже написал ту же цирковую наездницу.

– Я никогда не пойму, что он нашел в этой Анне Гаппе! – развела руками Даша. – Уму непостижимо!

– И это не единственный случай. Врубель не бережет свои работы. Уничтожив «Моление о чаше», он сказал, что у него просто не было другого холста, а на него снизошло вдохновение.

– Так, может, купить ему побольше холстов? – предложила Чуб. – А вы не в курсе, где эти картины с Гаппе? Кто-то купил их?

– Мне об этом ничего не известно.

– Ведь, в конце концов, можно было снять верхний слой и вернуть Иисуса! – не унималась Даша. – Так сейчас делают.

– Вы думаете? А вы? – Котарбинский посмотрел на пустое место между Дашей и Акнир. – Я вижу, вам наша беседа кажется чрезвычайно скучной, – художник обращался не к Коко и не к Мими.

Не сговариваясь, «сестры» посмотрели на порожнее место меж ними.

– Вы лучше спросите, как ее имя, – вкрадчиво предложила юная веда.

– Надеюсь, хоть не Параскева? – недружелюбно прибавила Чуб.

– Как ваше имя? – обратился к пустому месту Вильгельм Котарбинский. – О, это очень красивое имя – Мария… как у Богоматери. А как вас величать? – художник посмотрел вниз на пустые напольные плиты собора. – Не желаете отвечать? Они все пришли с вами?

– Наверное, – сказала Акнир.