Фуэте на Бурсацком спуске

Четыре года назад, командированные Наркомпросом «усилить и наладить культурное дело на Украине», в Харьков прибыли Асаф Мессерер и Владимир Рябцев – два опытнейших московских гения-танцора с большим педагогическим азартом.

– Пап, – осторожно перебила дочь, – ты же про них уже писал!

– Но то был творческий портрет, а сейчас – совсем другое, – парировал Морской. – Напишем краткую историю балетной труппы, чтоб подвести к сегодняшней премьере.

– Ну ладно, – согласилась Лариса, вздохнув. – Если хочешь, то напишем.

Морской благодарно кивнул и снова заговорил бодрым тоном из передач про успехи пятилетки.

– С собою Рябцев и Мессерер везли вагон реквизита, костюмы и лучших выпускников балетных училищ Москвы и Ленинграда. Причем, везли далеко не на пустое место – за полтора года официального существования харьковского балета и за почти полвека жизни постоянной оперной антрепризы с неизменными танцевальными сценами театр уже успел встать на ноги. – Морской, иллюстрации ради, приподнялся на цыпочки, чуть не упал и решил сбавить градус восторженности.

 – Не на пуанты, конечно. Но все же материал для работы Мессереру с Рябцевым достался превосходный. Через пару лет, сделав три масштабных постановки, учителя окончательно вернулись обратно в Большой театр, а харьковская труппа – 120 сплоченных и окрыленных любовью к балету талантов – не замерла, а стала развиваться. Захаров, Герман, Дуленко, Лерхе вот недавно приехала…

– Онуфриева, – запутавшаяся в чужих фамилиях, Лариса вставила хоть кого-то знакомого.

– Ирина Онуфриева – особая статья, – улыбнулся Морской. – Как минимум, она не из приезжих. Воспитанница нашей балетной студии Тальори, ты же знаешь. Одна из тех, кто подавал надежды, но не уехал доучиваться, потому что – из огня да в полымя – сразу окунулся в профессию. Верней, одна из всех. – Морской уважительно цокнул языком. – Не знаю никого другого, кто выбился б в ведущие танцовщицы всего лишь после обычных – ну, хорошо, необычных, а изысканных и знаменитых – студийных курсов.

Балет же не завод, чтобы учиться прямо у станка… Но у Ирины, ты же понимаешь, свои законы и свой путь. Ее упрямству все вокруг подвластно…

– Она чудесная! – подхватила Лариса, – И балет чудесный. И Харьков.

– То-то! – подытожил Морской, – А что же мы стоим? Вперед! Нас ждет прекрасный вечер и конфеты из буфета!

Морской подхватил дочь под локоть и понесся с нею к театру, не забывая прокатить девочку на каждой встречной скользанке.