Люди $лова

«Но ведь прокуратура занимает позицию обвинения, а где тогда спрашивается представитель стороны защиты?», – такое (!) спросив, как всегда генпрокурор проявит свою нелепую в этих стенах любознательность) чрезвычайно заинтересовавшись тем, что же интересно такого записала в своей тетради леди Брань, попытался было заглянуть туда через её плечо. Но леди Брань, для которой конфиденциальность не пустое слово, закрыв тетрадь рукой, быстро пресекла попытки генпрокурора нарушить её право на личную жизнь.

– Мистер генпрокурор.

 – Боковым зрением посмотрев на генпрокурора, тихо и как-то даже задушевно проговорила леди Брань. – Без соответствующего вашим намерениям ордера, я ничем не смогу вам помочь. Так что вам остаётся только догадываться о том, что я тут написала. Ну и заодно о моих намерениях насчёт вас. – Насколько можно, до степени вибрации тихо постучав пальцем руки по подлокотнику своего кресла, одарив Снайпса мимолётной улыбкой, сказала леди Брань.

«Так она же со мной заигрывает!», – сражённый наповал улыбкой леди Брань и последующим своим озарением, генпрокурор Снайпс одновременно вспотел и замёрз от всех этих сулящихся перспектив с леди Брань, при виде которой и так сердце холодком страха обдаёт, а тут ещё такие нескромные, с выходом на полнокровную близость предложения.

С чем он и провалился в глубину своего кресла, чтобы там домыслить случившееся.

«Но я ещё так молод». – Попытался про себя разубедить злодейку судьбу, которая таким страшным способом решила отбалансировать его редкую удачливость по жизни – он самый молодой генпрокурор в истории страны.

– Ты же сам знаешь, что всё в этой жизни относительно. – Сам же себе контраргументировал, уже понявший безнадёжность своей позиции генпрокурор Снайпс.

– И что, смириться? – Снайпс сделал попытку докричаться, ну или хотя бы дозваться до тех сил внутри себя, которым больше нравится он сам, чем страшная и старая как смерть леди Брань – поэтому они, его силы, и не позволят случиться неизбежному. Но как им подспудно уже предчувствовалось, все эти силы остались глухи к его призывам, а вооружившись здравомыслием и честолюбием, начали убеждающее нашептывать ему обратное.

А ведь этому, пожалуй, было своё объяснение – такой грозный к преступникам генпрокурор Снайпс, при виде которого в чёрной мантии, коррупционеры сразу же теряли самообладание и частично полные страха штаны, признаться честно, то по дороге к этой вершине прокурорской власти, несколько подрастерял независимость своего суждения.