Люди $лова

 – Приуныл вице-президент Шиллинг, с надеждой посмотрев на пана Паника.

– А если вам предложат отличный сценарий для полномасштабного кино, который определённо будет способен побороться за «Оскара», то вы возьметесь за осуществление этого проекта? – продолжая не сводить своего взгляда с вице-президента, спросил его пан Паника.

– Ну, так сразу, без должной детализации проекта и не скажешь. – Откинувшись или вернее сказать, использовав спинку дивана, для того чтобы спрятать от пана Паника свои честолюбивые мысли, задумчиво проговорил вице-президент Шиллинг.

Ну а как только до пана Паника таким образом была донесена эта мысль, Шиллинг возвращается к своему прежнему положению и спрашивает пана Паника. – Вот, к примеру, я. Скажите, насколько будет интересен ваш проект лично мне? – Вице-президент немигающим взглядом воззрился на пана Паника, ожидая, когда тот даст ему так им желанный ответ. И всё это отлично зная, пан Паника дал ему то, что он так страстно хотел и желал, но только не сразу.

– Вице-президент. – Ещё ближе придвинувшись к Шиллингу, обратился к нему пан Паника. – Вот вы меня давеча спрашивали насчёт правдивости отражения в сериале внутриполитической жизни конгресса. («Что-то я такого не помню», – по слившемуся с внешней остановкой лицу Шиллинга, прямо-таки читалась его частичная на счёт как раз этого момента, потеря памяти) и о возможности осуществимости в реальной жизни некоторых показанных в сериале эпизодов. – Пан Паника для своей раскачки, а может для чего-то другого, несколько перефразировал до этого заданный Шиллингом вопрос.

Чем вновь привёл того в волнительное напряжение.

– А я скажу так. – Для повышения значимости сказанного, а может для того чтобы Шиллинг понял всю важность этого, кто его знает, может и исторического момента, пан Паника сделал эту, до чего же волнующую вице-президента, терпеть уже нет сил, что за долгую паузу. И ведь как бы вице-президент не желал поторопить этого мучителя, пана Паника, он вынужден не сметь этого делать, а глядя в его, так близко к нему находящиеся бесцветные глаза, вынужден сидеть и внимательно слушать того единственного, кто смеет никого из здесь власть имущих не слушать – часы.

«А ведь умение заставить время работать на себя, и есть тот основной критерий, по которому измеряется профессионализм политика, – вице-президента Шиллинга вдруг озарила эта, до чего же провидческая догадка. – А если взять и подвести часы президента, например, вперёд.