Холодные глаза

Он медленно отодвинулся, не сводя с меня напряженного взгляда и автоматически отталкивая рукой зевак, чтобы открыть мне путь. Он точно больше не считал меня ничего не значащей букашкой. Я был там и вернулся обратно. Может даже, он осознал, что на его глазах произошло в некоторой степени чудо – перерождение человека без видимых визуальных изменений. Ну разве что побледнел чуток. Возможно, так оно и было, но я думал только о том, что поскорее хочу попасть в единственное безопасное место, в свою машину.

Я прошел мимо полицейских, мимо толпы, провожавшей меня взглядами, будто в замедленной съемке, думая только о папиной машине.

Каждый мой шаг к ней был таким долгим и тяжелым, и, когда дверца наконец захлопнулась, я почувствовал настоящее облегчение.

Следующий час я просидел, наблюдая в лобовое стекло за толпой. В какой-то момент стало понятно, что я окоченел. Включил печку и еще через какое-то время понял, что дело не в погоде. Точнее, не только в ней. Просто кровь в жилах встала. Растирание тоже ничем не помогло.

Потом я залез в телефон, проверил все свои соцсети и почту. Так, по привычке.

Под звуки мигалок и неразборчивого аварского мата толпа начала расступаться. Выехала машина ППС, а за ней и черная «камри». За рулем иномарки сидел Заур. Он что-то жарко говорил в телефон, но мы все равно встретились взглядами. Замолчав, он посмотрел на меня сердито и одновременно с жалостью и проехал дальше. Зазвонил мой телефон, и от неожиданности я так дернулся, что чуть не ударился о крышу машины.

– Обрадуй меня, пацан, – сказал Амир Алиаматович.

В этот момент я задумался о действительности: какой разной она все-таки бывает. Прямо сейчас и последние полчаса моего перерождения шеф сидел, вероятно, в офисе. Что-то читал или писал в ожидании новостей от меня. У нас с ним были какие-то отношения, общие воспоминания, пусть и длиной в пару месяцев знакомства, у нас отчасти была общая задача – репортаж о золотодобытчике, а затем другая – выяснение обстоятельств произошедшего в селе N.

Между нами были нити, связывавшие нас. Еще полчаса назад. А сейчас все было по-другому. За этот короткий промежуток времени мой мир будто взорвался и возродился вновь, но не так, как новая сочная поросль пробивается на месте лесного пожара. Это было что-то другое, что-то склеенное скотчем, на скорую руку, готовое разрушиться в любой момент.

Шеф продолжил:

– Я очень на тебя надеюсь.

– У меня забрали весь материал, – сказал я мертвым голосом.