Войга

Ему очень не хотелось получать какие-либо дурные вести или услышать шокирующую информацию. Ему и так пришлось несладко вдали от дома и родных, пережив подобное и испытав нервную систему на прочность. Это был нескончаемый круг ада, когда, казалось, что вот его вытащили из-под этой холодной тюрьмы, и он уже на свободе. А потом он тут же поздоровался со своей костью, а затем и со скальпелем. А теперь еще и долгий перелет, другие врачи, длительное восстановление… Всего этого ему и так хватало. Наверное, именно по этой причине он решил разрядить обстановку заштампованной временем шуткой с автографом, может, даже попытаться каким-то чудесным намеком убедить Владану не добавлять ему еще больше невзгод в копилку жизни, но, как выяснилось, все его старания были напрасными.

– Нет, не совсем, – она потупила взгляд, не желая видеть выражения лиц друзей, а может, просто она боялась посмотреть им в глаза. – Я тогда вас обманула…

– В чем? – тихим, но уже преисполненным серьезности голосом спросила Эмма.

– Я взяла тот камень с собой…

– Тот из письма? – дыхание менеджера их мистического канала участилось, ее волнение отразилось и на ее голосе, заставляя его дрогнуть на последнем слове.

– Да.

– И с чего вдруг ты нам это говоришь? Разве это имеет какое-то значение сейчас?

– Тихо, Эмма. Думаю, Влада, столкнувшись лицом к лицу со смертью, просто решила больше в жизни не грешить, – попытался вновь отшутиться Денис. – Погоди, она нам сейчас расскажет, как конфеты тырила в пятом классе.

– Дайте мне сказать. Я сейчас не шучу, вы должны меня выслушать, это серьезно.

На какое-то мгновение в палате повисла гробовая тишина, в которой можно было расслышать жужжание длинных ламп в больничном коридоре.

– Хорошо, – спокойно произнесла Эмма. – Мы выслушаем тебя, если это так важно.

– Только важно ли? – Денис подхватил последнюю часть фразы подруги, словно цепляясь за ускользающую нить надежды: просто мирно и тихо вернуться к нормальной жизни, не превращая всю эту историю в сюжет какого-то фильма ужасов.

– Да, это важно, – не успокаивалась Влада, не желая отступать назад. Даже если ей и самой было страшно рассказывать об этом друзьям, она все равно не сдастся. Ведь эта история – единственное, что у нее осталось. Других доказательств уникальности этого места и реальности существования Турофея у нее просто не осталось.

– Ладно, – Эмма присела на соседнюю кровать и сложила руки на груди, – мы слушаем.