Войга

Стоило им отъехать метров пятьсот от дома главы администрации, как высокие хоромы вновь сменились на ветхие, но весьма ухоженные избушки. За все время им так и не повстречался ни один полуразваленный, заброшенный дом, что опять-таки показалось весьма странным их оператору, который точно знал, что в любой деревне, даже самой зажиточной и процветающей, обязательно найдется пара-тройка заброшеннок.

Неожиданно снегоходы резко затормозили, разъезжаясь в стороны. Троица повысовывала головы из-за плеч проводников, чтобы получше разглядеть причину такого маневра.

– Ты сума сошла, Божена! Чего выскакиваешь черт знает откуда? – разразился гневом старший Забражный, помахивая грозным кулаком в сторону старушки в потертой фуфайке и латанных валенках, что, подперев одной рукой правый бок, вальяжно покачивалась из стороны в сторону и мотала головой коварно усмехаясь в коварной усмешке.

– Я шла себе спокойно, это вы на меня вылетели черт знает откуда, – огрызнулась странная бабушка.

– И чего встала теперь, как вкопанная? Уйди с дороги! Иди куда шла! – нервно закричал на нее Тимофей Петрович и, заслужил укоризненный взгляд от Кирилла, который почувствовал, как Эмма встрепенулась у него за спиной от такого обращения к пожилой особе.

– Так я же любопытничаю, – честно призналась Божена. – Молва ходит, что гости к нам из Москвы пожаловали, вот и поздороваться хочу, да полюбоваться на столичную-то молодежь.

Отец семейства нервно сглотнул, слегка передернулся и гневно закричал на односельчанку:

– Нечего тут глазеть!

– Может, и нечего, а может, и есть на что, – старушка заулыбалась пуще прежнего и уставилась на Владану, которая от такого неприятного проявления внимания машинально попыталась натянуть и без того плотно сидевший на ее голове шлем.

– Иди уже давай, – поторопил ее Руслан. – Не до тебя сейчас!

– Иду-иду, – пропела старушка и размашистым шагом, все еще подпирая один из боков рукой, медленно поплелась между снегоходами.

Сердце Владаны бешено колотилось, ускоряя темп с каждым шагом странной особы.

– А! – закричала от неожиданности Влада ровно в тот момент, когда старуха вцепилась в ее куртку прямо на груди.

Тимофей Петрович в тот же миг отдернул руку наглой бабки и отшвырнул ее в сторону:

– Совсем сдурела?! – еще громче закричал на нее он.

А старушка, сидя в сугробе, лишь заливалась громким смехом и не отрывала глаз от Владаны.