Доминирующий вид

Сделай ему ещё укол, – приказал он, своему подчинённому.

– Только же кололи! – удивился Юрис, но послушно вытащил шприц, грубо схватив Такеши за волосы и запрокинув его голову, сделал укол небрежно вонзив иглу ему в глазное яблоко. Сосуды сразу же полопались, и глаз стало нестерпимо жечь.

– Сломать ему ещё что-нибудь? – воодушевляясь, предложил латыш.

– Подожди, не торопись. Возможно, он захочет нам что-нибудь сказать! – остановил его полковник.

– Ну что друг мой, ты осознал, наконец, своё положение? – обратился он к пленнику, мягко, по-отечески ему улыбаясь.

– Ты же понимаешь, что никто тебя не спасёт? Также ты наверняка помнишь, что подобные тебе монстры не считаются людьми, ни в одной стране мира, кроме вашей идиотской Японии, и самое большее, что грозит нам за всё, что мы с тобой делаем, это возмущение борцов за права животных. Хотя ты и животным то считаться не можешь! Ты убийца и людоед!

Распадский удовлетворённо откинулся на стуле, вертя в пальцах сигарету, которую так и не закурил.

– А ведь я доверял тебе! Я считал, что ты изменился! Всё это время, что ты претворялся этим Кимом, я думал, что ты просто хочешь избавиться от себя прежнего! И ведь ты хорошо работал! Ты уничтожил столько подобных тебе монстров! Ты ведь принёс столько пользы человечеству! А теперь посмотри на себя! До чего ты докатился! И всё из-за этой бабы, этой твоей так называемой сестры! Которую, ты, кстати, пялил во все щели при каждой вашей встрече! Да мы и это знаем! Ведь это же отвратительно, е-ать свою сестру! Впрочем, для вас монстров это, наверное, в порядке вещей! Почему, как ты думаешь, мы её ещё не схватили? Правильно, она приведёт нас к вашей так называемой «Королеве»!

Лицо Распадского было спокойным, уверенным.

– Вижу, вижу! – удовлетворённо продолжал Распадский.

– Думаешь, я вру! Ну-ну успокаивай себя! – он рассмеялся беззаботным, почти детским смехом.

– Когда мы поймаем вашу «королеву» на этом всё будет кончено! Хотя для вас уже и так всё кончено! Юра сломай ему вторую кисть! – неожиданно приказал он латышу.

Странно было слышать хруст собственных ломающихся костей. Такеши опять потерял сознание, но не больше чем на секунду. Он пришёл в себя почти сразу, и боль накрыла его так сильно, что ему лишь огромным усилием воли удалось обуздать её.