Феникс

Я рассказала ему о том, что родители не знали о нашей встрече, но он лишь беспокоился о том, как я себя чувствовала, а после мы не разговаривали.

Он хочет встретиться… или предупредить, что больше не собирается претендовать на меня?

Экран погас, пока я, не двигаясь с места, смотрела на него, но затем снова загорелся и мои глаза уловили новое сообщение.

Доминик: Могу я навестить тебя?

Я окунула ложку в суп и поправила лезущие в лицо волосы за уши, как будто он видел меня прям сейчас. Жар окутал моё тело от незнания причины его желания приехать.

Я же не могла потерять его, верно?

Мои трясущиеся руки подняли телефон, и я разблокировала его, чтобы ответить.

Аврора: Зачем?

Это было грубо? Должна ли я была сначала поприветствовать его?

Моя голова разрывалась от вопросов, пока я видела, что он печатает своё новое сообщение. Я принялась кусать ногти, чувствуя надвигающийся страх.

Это было отвратительно. Мне не нравилось чувствовать вечную тревогу. Я мечтала о покое и стабильности.

Доминик: Твой телефон просматривают?

Аврора: Нет.

Родителям было всё равно, хотя это было странно, ведь я могла разрушить их репутацию своими ненадлежащими действиями или словами, но они не беспокоились по этому поводу, зная, что я была послушной и знала, какое наказание могло меня ожидать.

Моё сердце громыхало в груди. Почему он это спросил?

Я смотрела на строчку «печатает…» вверху экрана и с каждой секундой начинала переживать ещё больше.

Доминик: Затем,что я снова хочу поцеловать тебя.

Моё сердце ёкнуло в груди, и я почувствовала прилив теплоты к моим щекам, как будто он сидел рядом со мной и говорил мне это прямо в лицо.

Он всё ещё хотел видеть меня?

Я перечитала сообщение около десяти раз, не доверяя своим глазам и, возможно, разыгравшемуся воображению, но он, правда, написал это.

Я облизнула пересохшие губы, вспоминая его вкус на них. Целовать его было настолько приятно, что, закрывая глаза, я думала только об этом.

Не дождавшись моего ответа, пришло ещё одно сообщение.

Доминик: Я пугаю тебя?

Пугает меня?

Из меня вырвался тихий смешок, и я поднесла руку ко рту, пряча улыбку.

Он обращался со мной, как никто никогда не делал этого. От него веяло теплом и чем-то, что разрывало мою душу.

Аврора: Никогда.