Феникс

Аврора была такой невыносимо красивой и под таким большим запретом для меня, что это разрывало изнутри, принося ужасную боль от которой я не мог отделаться, слушая её.

Слева от нас послышался хохот людей и вспышки камеры, но моя рука, не слушаясь своего тела, поднялась и легонько дотронулась до тонкой белоснежной шеи. Аврора дрогнула, раскрыв глаза, вероятно, не ожидая моего прикосновения. Я не дал ей времени для раздумий, потому что уже в следующую секунду прижался к ней губами и заставил её снова прикрыть туманные глаза.

Мне нельзя было этого делать. Она должна была отдать свой первый поцелуй своему мужу, когда священник провозгласит его таковым для неё. Все её первые разы также должны были принадлежать только ему, но они будут моими и никто ничего не сможет с этим поделать.

Девушка шокировано стояла, не шевеля губами, и я уже был готов получить пощёчину или толчок в грудь, но Аврора слегка разомкнула губы и позволила мне попробовать её.

В лёгких закончился воздух, но я не оторвался от неё, чтобы сделать вздох, вместо этого медленно начал целовать её, дожидаясь, когда она начнёт повторять за мной.

Я почувствовал, как она оробела и хотел всё же прекратить это, не желая давить и заставлять её целовать меня, но Аврора нерешительно облизала мою нижнюю губу и немного приподнялась, вставая на носочки, чтобы быть ближе ко мне.

И в этот момент меня уже было не остановить.

Моя ладонь властно легла на её тонкую талию, прослеживая лёгкую выпуклость костей чуть выше, а разум потерялся в тумане.

Аврора попыталась вздохнуть, широко открыв рот, но дала мне лишь возможность соприкоснуться с её языком. Как только мой рот наполнился её сладостью, она издала тихий, застенчивый, приглушённый стон и ответно впилась в меня.

Я наклонил её шею в сторону, позволяя себе пробраться в неё немного глубже, и маленькая ладонь легла на мою грудь, цепляясь за рубашку.

– Принцесса, – прошептал я, на мгновение позволяя нам глотнуть воздуха, а потом снова сливаясь с ней.

Почему я так назвал её?

В моём сознании отразился звук вспышки фотокамеры и только, когда не та мягкая и тёплая ладонь, что лежала на моей груди, дотронулась до моего плеча, я понял, что нас сфотографировали.

Я оторвал руку от талии Авроры и махнул ей в сторону, чтобы тот, кто пытался оторвать нас друг от друга шёл к чёрту, но я дотронулся до чего-то ещё.

Бумага. Фотокарточка.