Отморозок Чан

Отец мертвеца.

Ботинки оказались мне малы… Вот сука! Преисполненный печали, я с надеждой вытряхнул содержимое походного рюкзака своей жертвы на пути и подсветил фонариком. Жертвы… Сказал тоже. Надо ещё разобраться – кто из нас двоих жертва… Полчаса слушал бредни этого юного эко-активиста – ещё бы чуть-чуть и сам ломанулся на поверхность – плести венки из цветочков и ебать белок. Короче, нужно хоть как-то компенсировать себе моральный ущерб.

Так, что тут у нас? Две тысячи наличкой, шмотки, ржавый нож, несколько книг, с десяток ржавых патронов, открытки с видами разных городов, банки с едой и другой мусор.

Две тысячи?! Вот же ж пидор! Я вскочил на ноги, бросил рюкзак в сторону и залепил пиздюку сапогом в бочину.

– Ах ты уёбок хитрожопый! – заорал я, – Ты кого, блять, наебать решил?! Так и знал, что ты меня, сука, кинуть решил! Пять штук он даст! Нет у тебя пяти штук, крыса ты охуевшая! Правильно я сделал, что рожу твою ножом проковырял! Сразу почуял, что ты тот ещё пиздабол.

Окончательно выйдя из себя, я захуярил его ногами к самой стене тоннеля. Пинал, наверное, целую минуту, устал очень…

Ладно, хуй с ним – кажется полегчало немного. Надо припрятать этого пидораса, чтобы не бросался в глаза сильно – чем позже найдут, тем позже начнут убийцу искать.

Я поводил «прожектором» лживого пиздюка вокруг себя и почти сразу нашёл то, что искал: у противоположной стороны тоннеля стоял здоровый кусок фанеры. Видимо, задник от шкафа. Я сходил за ним, затем хорошенечко утрамбовал дохлого обманщика с девчачьим размером ноги к стене и загородил фанерой. Теперь, кинув беглый взгляд с путей, любой решит, что это просто гнилая доска стоит у стены – внимания она не привлечёт. Во всяком случае, до тех пор, пока тело за ней не начнёт разлагаться и вонять, но в тот момент мне уже будет похуй – я буду очень далеко.

Я закинул ботинки в рюкзак (сам носить не смогу – так продам), бабки сныкал в карман, всё остальное брать не стал – затолкал за фанеру, к хозяину.

Закинув рюкзак за плечи, я побрел по тоннелю, освещая себе путь «прожектором» и насвистывая один из своих любимых походных мотивчиков.

К Пушкинской я вышел где-то через полчаса.