Вырвать крылья

– Ну – ну – толкнула ее плечом, рядом сидевшая Тася, – не нужно с ними связываться. – Посоветовала она подруге.

– Да хоть разочек – заныла Катя, – так по члену соскучилась.

– Так был же у тебя тут один, куда делся?

– Голова узнал, перевел в другую тюрьму.

– Александр Николаевич правильный мужик, – успевая закладывать в рот суп, сказала Кира – не зря у нас образцовая колония.

– Девочки – шикнула на них Диана – имя начальника тюрьмы старайтесь меньше употреблять в разговоре, а то подумают, мы заговор, какой устраиваем.

Тогда Голова не покажется правильным мужиком.

Все притихли и молча, доедали обед.

Диана уже привыкла к строгому режиму дня, каждая минута была распланирована, поэтому к отбою организм сам отключался. Она вырубилась, как только голова коснулась подушки, даже не заметив, что в камере не хватает одной из подопечных.

Сирена гудела, поднимая с коек заключенных образцовой колонии Головы Александра Николаевича. Диана теперь спала на нижней полке, положение обязывало, быстро встала и начала натягивать свою робу.

Совсем рядом услышала тихий всхлип, прислушалась, снова этот звук, осмотрелась. Катерина закуталась с головой в одеяло, и пряталась там, свернувшись калачиком. Диана подошла и положила руку на девушку, та дернулась, и показавшаяся рука откинула ладонь Дианы с себя.

– Что случилось? – Розова настырная, пора вставать, кто будет делать за Катю работу? – Эй, – она снова взялась за девушку, и немного потрясла ее – Вставай, работать пора. – Строгим тоном продолжала трясти подопечную «мамка».

Катерина никак не реагировала на приказы, а только еще сильнее сжалась, тогда Розова применила силу, и стянула с нее покрывало, то, что она увидела, поразило ее. Руки и спина девушки были в синяках, на них виднелись следы от пальцев, по краям рта запеклась кровь.

– Это что такое? – Диана села на край кровати и повернула девушку к себе, задрала пижаму, и на животе и груди тоже отпечатки рук. – Кто это сделал?

– Дианочка – зашептала быстро Екатерина, – никому не говори, пусть все думают, что у меня живот болит, дай отлежаться.

Завтра буду как новенькая.

– Кто издевался над тобой?

– Никто, я сама. – В глазах страх, девушка вцепилась в одеяло, и снова спрятала там свое израненное тело.

– Не ври мне, я не дура, – твердым, тихим тоном, чтобы не привлечь к себе внимание готовившихся к работе других заключенных. – К кому ты ходила ночью? Я все равно узнаю.

– Я сама – продолжала свою песню девушка – все сама.