Вырвать крылья

У вас хорошее поведение, режим вы не нарушаете, характеристику я дал тоже положительную. Вас одобрили, и завтра вы уезжаете отсюда.

– К- Как? – язык не слушался, он словно застыл, – в какую?

– Там будет лучше, там не такой строгий режим, вы будете общаться с другими заключенными, работать. – Мужчина смотрел на побледневшую от неожиданности подопечную, в ее глазах не было радости, восторга от того, что теперь она будет общаться с такими же бедолагами, застрявшими в каменных стенах колоний, даже показалось, что она не желает покидать это проклятое место.

– А связываться с родственниками там разрешают?

– Да, конечно, раз в неделю – это единственное, что порадовало девушку, а так абсолютно все равно где отсиживаться до конца срока, дружбу она водить ни с кем не собирается.

Ее вернули на прогулочную площадку, и Диана почувствовала на себе завистливые взгляды подруг по несчастью, все знали, что к начальнику тюрьмы вызывают только избранных, кого считают, что перевоспитали, и кто готов вернуться в социум.

– Ну что? – догнала Диану, та, что тыкала ее в плечо. – Какие новости?

– Завтра меня увозят отсюда. – Безразличным тоном ответила на любопытный взгляд осужденной.

– Везет тебе девочка, – выдохнула женщина – а я здесь долго еще гнить буду.

– Почему? – Диана впервые с интересом посмотрела на собеседницу.

– Так я трех козлов убила, – и лицо женщины окаменело в злобной маске – они изнасиловали двух моих дочерей.

– Я бы тоже за это убила – от такого признания Диану пробила дрожь, на месте этой заключенной так же поступила бы любая мать. Но, если совершается самосуд, человек сразу становится убийцей, и попадает в это темное логово, где находятся все переступившие через букву закона.

– С особой жестокостью – женщина скривила губы в страшной усмешке – я их выследила, усыпила, связала. Вывезла на пустырь – женщина сплюнула – отрезала им их причиндалы, а когда они пришли в себя, засунула их члены в их задницы.

Впервые, за эти два года, проведенные в тюрьме, Розова поняла, что все еще может чувствовать, сердце сжалось от жалости к этой женщине, и ненависть к тем, с кем расправилась мать двух пострадавших девочек, обожгла грудь.