Варвара и драконий хвост

Бедная, что она пережила? И как же мне быть? Что если ей, и правда, нужнее в горы?

Я так хочу домой…

– Но разве могу я соперничать с той, кто носит кольцо с рубином Даэрта? – с горечью спросила Труфи. – Это ведь он, редчайший камень, и, если мне не изменяет память, носить его имеют право лишь драконы королевской крови.

– Не только, – вступил в разговор светловолосый Даур. – Еще их фаворитки.

Фаворитки, значит. Так я и думала, что драгоценность с сюрпризом. И небось еще со шпионским магическим жучком, чтобы дама драконьего сердца не наставила королевскому любовнику дополнительных рогов.

Я зачем-то спрятала за спину руку с кольцом. Ну и метлой – свой супер-пупер рубин покусанный напялил мне на правую руку.

У меня зачесался палец, словно на нем был не кусочек золота, а целый муравейник. Понятное дело, что никаких видов мессир Артур на меня не имеет, вернее, может, и имеет, но совсем не романтические. Любовница принца – козопас, это даже в дурном сне не приснится. Я вдруг вспомнила лицо черноволосого дракона и то, как он склонился надо мной в нашу первую встречу.

Фантазия, ну точно от стресса, дорисовала эту картинку: вот он наклоняется еще ближе, и теплые губы его легко касаются моих.

У меня загорелись уши, потом щеки, а потом шея, и даже вырез в платье наверняка стал пунцовым.

Позорище-то какое! Фаворитка недоделанная!

– Его высочество дал мне это кольцо в качестве залога, – звонко заявила я и пояснила: – чтобы я не переживала за самую дорогую для меня вещь, которая сейчас временно находится у мессира Артура.

«Изольда, прости, что назвала тебя вещью!» – мысленно обратилась я к любимой подруге и гордо расправила плечи.

Все здесь прекрасно понимают, что фаворитка из меня, как из Труфи козопас. Даже козы, и те понимают. Я окончательно успокоилась и прямо встретила злой взгляд соперницы.

– Это какую же? – не сдержала сарказма благородная нерита. Ведьма она, а не светлая аристократка!

– Моя… – Я запнулась. Про ворону говорить нельзя, а то вспомнят слова пастухов, что ворона объявление поклевала.

И врать нельзя тоже… – Моя ручная птичка, – кивнула я сама себе.

– Птичка? – изумился блондин.

– Бред! – по-простецки фыркнула Труфи.

Зря. Умиротворенный нашими разговорами козел только начал терять к ней интерес и снял ее с прицела своих внушительных рогов, а теперь снова напрягся.

Аристократка побледнела, и только драконосекретарь остался невозмутим, как потомственный английский дворецкий. Лишь бровью разок дернул.