Поцелуй огня

И уж тем более не справиться: водяные люто ненавидят огненную магию. Мне еще повезло, что хранителя реки поблизости не оказалось в тот момент, когда я свалилась в воду.

Может, неподалеку есть брод? Мост? Паром? Лодка, в конце концов?

Солнце уже зашло, и в темноте лодку точно не найти, да и вдоль густо заросшего ивами берега идти сложно.

Придется заночевать на этом берегу. Но сначала обсушиться и переодеться. Егерю придется исчезнуть: усы и борода после купания отклеились. К счастью, дорожный мешок был сшит из выделанной кожи, и его содержимое осталось сухим.

Огонь я не стала разводить, ночи еще теплые, не замерзну, а в мешке есть сушеное мясо и сухари, хватит поужинать.

Через час, когда уже совсем стемнело и на темно-фиолетовое небо высыпали огромные звезды чужого мира, я превратилась в молодого юнца в плаще вольного мага-универсала, устроила себе ложе из еловых веток и, насторожив малый охранный круг, провалилась в сон.

Глава 7. Утро недоброе

Обычно, засыпая, я вижу свой земной дом так, словно сижу на ветке дерева, как голубь, напротив окна с полосатыми рулонными шторами “День и ночь”.

В этом сне всегда раннее и безоблачное весеннее утро, деревья окутаны нежной зеленой дымкой пробуждающейся листвы. Во дворе, образованном тремя пятиэтажными домами, – ни единого человека, и лишь голуби собирают с черных клумб семена посеянных и еще не взошедших цветов.

Я не вижу себя, просто присутствую и слушаю, как просыпается мой огромный город.

Потом становится совсем светло, начинают хлопать двери подъездов, из приоткрытых окон доносятся звуки будильников, голоса, звон посуды.

И, наконец, в моем окне начинает подниматься штора, и я смутно вижу чей-то силуэт за стеклами и понимаю, что там – я.

Стоит позволить подняться шторе до середины, я встречусь с собственными сонными глазами, вспомню свое настоящее имя и…  проснусь.

А здесь мое сотканное из огня тело рассыплется огненными искрами и исчезнет навсегда. По крайней мере, так говорила моя проводница в этот мир.

Поэтому я уже семь лет не позволяю себе досмотреть мой сон до конца. Не позволяю подняться шторе. Не позволяю, чтобы ночь, когда ярче всего горят искры, окончательно перешла в яркий день.