Мечта некромантки

Папа, вопреки моим надеждам, не появился, чтобы свести все к очередной шутке черного некромантического юмора. Маэстро Дальег, осторожно присев на краешек стула, изучал содержимое бутыли.

– Знаете, Дара, – сказал он мрачно, едва я переступила порог. – А ведь ваш отец так и не выплатил мне жалованье за последние полгода. Мне неудобно было ему напоминать, а он, как натура страстная, увлекающаяся высшими… кхм… разнонаправленными материями, ежемесячно забывал. А теперь меня мучают подозрения, что мне придется воспользоваться вашим предложением обзавестись новым сюртуком… с покойника снятым… в счет моего жалования.

Мои щеки стали пунцовыми. Стыдно-то как!

– Господин Дальег, извините, это не специально получилось. Папа совсем не жадный. Как только он вернется, я ему напомню.

– Увы, меня мучают уже весьма прозрачные подозрения, что мэтр Амадей фон Фир не вернется еще очень долго, если не приложить особых усилий к его возвращению, поскольку многоуважаемый черный маг не в состоянии сделать это сам, – старик легонько постучал ногтем по стеклу бутылки.

Вооружившись лупой, я наклонилась, присмотрелась… Ой… Ой-ё-ёй!

– Как вы их разглядели, учитель?

– Милая моя девочка, я – музыкант, с Божьей помощью! Если я способен увидеть и услышать даже невидимые ноты еще нерожденной музыки, то неужели я не смогу разглядеть своего должника? Пусть он и спрятался на дно бутылки!

Мы снова посмотрели на посуду, ставшую саркофагом.

На дне творилась сущая чертовщина. Синенькая хвостатая и рогатая мушка изо всех сил трепыхала крыльями (моей любимой формы летучей мыши, кстати) и держала в когтистых лапках бескрылую русоголовую и краснолицую былинку. И похоже, былинка была без сознания. Или пьяная вусмерть – на дне еще хватало смертоносной жидкости, чтобы утопиться.

– Азир, миленький, ты только не урони его! – прошептала я.

В бутылке пыхнули разноцветные дымки, сложившиеся в руны: «А что мне за это будет?»

Вот гад рогатый! Он еще и торгуется!

– А за это я тебя выпущу из бутылки.

Договаривались мы долго, минут десять. За это время синенький мини-демон всячески демонстрировал, что он устал, крылья его, несчастного, не держат. А мини-папа то и дело окунался в остатки прозрачной жидкости, и о том, что он еще жив, говорили его вытаращенные глаза и еле-слышный писк.