Любовь и корона. Книга 2. Любовь и лёд

Уж поверь, если к ним вернется Белая королева, ваше равнинное королевство уже официально станет их провинцией и кормушкой, а королевский дом Ориедра займет прежнее низкое место, если не будет уничтожен. Даже в Совет кланов не войдет. Горцы мстительны и никогда ничего не забывают. Но, милая моя, не забивай грязной политикой свою хорошенькую голову. Женщинам политика не идет, она их уродует.

Летта кивнула, ей с детства внушали, что женский ум не создан для высокой дипломатии, да и шепотки о спеси и непозволительном поведении горных лордов доносились до ее ушей, потому ничего нового она не услышала.

– Милорд, прошу простить меня, но я не приму в свою свиту вашу снежить. Мой Безымянный бог и мой духовник этого не одобрят.

– Она понадобится только на время свадьбы, дорогая, – покладисто отступил император. – И то, если не успеет вернуться леди Марцела. А к сегодняшнему вечеру леди вряд ли успеет вернуться.

– К вечеру? – всполошилась принцесса. – Нет! Нет-нет! Я не дала согласие! Только не сегодня!

Император шагнул к ней, взял за руку, поцеловал дрожащие пальчики, заглядывая в перепуганные глаза невесты.

– Сколько экспрессии! Воистину, дочь огненного короля. Я предвкушаю нашу брачную ночь. Ты ведь помнишь мое слово, моя нежная фиалка? Одна ночь, и ты возвращаешься в Гардарунт, и живешь там столько, сколько тебе будет угодно. Блистай в Найреосе, моя звезда, я буду завоевывать твое сердце, где бы ты ни сияла.

– Но… ваша империя.

– У меня прекрасные наследники, справятся. Могу же я немного отдохнуть за последние… много лет.

Летта в изнеможении прикрыла глаза. У нее не было ни сил, ни умения, ни хитрости устоять перед таким напором.

– Пожалуйста, прошу вас… – прошептала принцесса. – Хотя бы еще месяц не торопите меня. Пусть пройдет сорок дней траура для соблюдения приличий.

Алэр сжал ее пальцы так сильно, что Летта вскрикнула. Подул, и она совсем перестала их чувствовать.

– Вы не в Гардарунте, моя прелесть. В моей стране нет такого обычая, а вы, выходя замуж, принимаете мою руку, мою корону, мою страну и мои обычаи.

Мы – северяне, мы слишком любим жизнь и дорожим всеми ее радостями и предпочитаем, чтобы усопшие радовались на небесах вместе с нами, а не корили нас за слезы и уныние. У нас девять дней – максимальный срок траура. Они прошли. Свадьба и консуммация могут быть отложены только до совершеннолетия невесты. Но вы совершеннолетняя даже по законам своей страны. Потому я больше не вижу причин для потакания вашему упрямству.