Любовь и корона. Книга 2. Любовь и лёд

Надо, чтобы новое имя несло в себе частичку старого.

Летта задумалась. Она знала священную речь очень поверхностно, в основном, из церковных псалмов и гимнов, да и те большей частью зубрила, а не понимала смысл.

– Нареку тебя Зиантрой, – она осторожно погладила малышку по блестящим ледяным рожкам. – Зиантра – спасающая. Или просто Зи.

– А ведь в самую суть! – умилилась Мара.

– А где леди Исабель? – спохватилась принцесса.

Ответила фрейлина Эбигайл:

– Она беседует с кронпринцем Игиниром.

Стрела ревности пронзила сердце принцессы. Ее камер-фрейлина до сих пор болтает с посторонним мужчиной?

– Мне уже легче. Позови ее, – приказала принцесса. Эбигайл метнулась за дверь. А Летта перевела взгляд на служанку. – А ты, Мара, можешь пока быть свободна. Зиантра побудет со мной.

– Я тогда вещи ее принесу. Принцесса Осияна задарила малышку, чего только нету… – уже на пути к двери пробормотала нянька и посторонилась, пропуская леди Исабель.

Из-под полуопущенных век Летта наблюдала, как неспешно, с достоинством камер-фрейлина входит в гостиную. На ее смуглом лице играл румянец, очень красивший девушку, полные губы улыбались, а взгляд больших и темных, как южная ночь, глаз был туманным, с поволокой.

Обжигающая красота, манящая. И приманивала она ее любимого! А Летта ничего не могла сделать. Ни взглядом, ни жестом нельзя показать ни своей любви, ни своей ревности.

– Леди Исабель, подайте мой экземпляр брачного договора, – распорядилась Виолетта.

Она заметила, как удивленно взметнулись ресницы камер-фрейлины, но та быстро взяла себя в руки, прошла к одному из сундуков и, сняв магическую печать, повернула ключ, откинула крышку и вытащила ларец, где хранила драгоценности и документы.

Тот тоже был опечатан шаунской магией, очень эффектной: ларец обвивал маленький дракон песочного цвета.

Леди Эбигайл наблюдала за колдовством с восхищением – юную девушку восторгало все, что касалось магии, и она завидовала старшей фрейлине куда больше, чем принцессе. А вот эйхо злобно зарычала на враждебную ей шаунскую магию – она была для нее ядом.