Любовь и корона. Книга 2. Любовь и лёд

Ваша новая должность наложницы императора несовместима с должностью фрейлины. В моей свите могут служить только целомудренные девушки с непорочной репутацией.

– Но я еще девственница, – нагло ухмыльнулась рыжеволосая.

«Зачем я разговариваю с этой дрянью?» – укорила себя принцесса, а ее взгляд потемнел от сдерживаемого гнева.

– Это уже неважно, – спокойно произнесла она. – Вы нарушили клятву верности, покинули свой пост без моего на то дозволения и не ночевали в отведенных вам покоях. Ваша репутация, леди, не позволяет вам находиться со мной рядом в одной комнате.

Румяное лицо Марцелы побледнело, но огонь, горевший в рыже-карих глазах стал еще безумнее.

– Зато она позволяет мне находиться рядом с моим имератором везде, где он мне прикажет.

– О чем и речь, Марцела. Ты не можешь служить двум господам, потому я освобождаю тебя от служения мне. – Летта перевела взгляд на императора, с удовольствием наблюдавшего за скандальной ситуацией. – Рядом со мной должна находиться одна из моих верных фрейлин.

Леди Исабель…

– Исключено, – веско, как ледяной глыбой, придавил владыка Севера. – Этикет соблюден, мы не наедине. Все прочие могут отправляться к темным. Это в ваших же интересах, моя дорогая невеста, лишние свидетели нам не нужны.

И что-то такое было в его взгляде, мазнувшем по ее лицу и груди, что Летта мгновенно вспомнила увиденный в магическом зерцале поцелуй и соотнесла с визитом наложницы. Если зеркало сломано, то… Неужели он зайдет так далеко в попытках ее унизить, что проведет проклятый урок наглядно?

– Тогда… – голос девушки все-таки дрогнул, – тогда со мной останется эйхо.

Алэр поморщился, но уступил.

Последним выходил Яррен, и едва за ним, бросившим напоследок обеспокоенный взгляд, закрылась дверь, Виолетта заявила:

– В чем бы ни заключался урок, ваша многоликость, прошу вас не осквернять мои покои. Само присутствие вашей наложницы здесь – оскорбление после того, как я дала ей отставку. Она должна немедленно уйти.

Алэр насмешливо вздернул бровь, словно поражался дерзости юной невесты.

С той же насмешкой взглянул на Марцелу, взиравшую на бывшую госпожу с враждебностью и превосходством, а потом его взгляд упал на эйхо, не отводившую глаз от его рыжеволосой игрушки. Эйхо не способны говорить, но отлично чувствуют чужие эмоции, и они ей не нравились. Так не нравились, что драконочка замерла сжатой пружиной, готовой взметнуться и вцепиться в горло обидчице.

Крови Алэр не хотел. Не сейчас.