Пояс Перуна

Страха я не испытывал, ведь гиссл был со мной, а значит, никто и ничто не способно причинить мне даже малейшего вреда. Правда, было неприятно от мысли, что я так и не сумел уйти от погони, несмотря на все свои ухищрения. Мысленно перебирал всю цепочку последних событий, представляя себя в роли земных аналитиков, и не мог обнаружить ничего такого, что бы мне можно было поставить в вину. Конечно, если судить непредвзято, объективно. При желании и на солнце легко отыскать пятна!..

Я многое бы дал, чтобы оказаться на берегу и наблюдать за тем, как я выходил из моря.

Пришлось ограничиться лицезрением себя со стороны глазами «птицы», так что мне удалось посмотреть последующее действо.

Словами зрелище трудно описать, это нужно было видеть! Я просто потряс всех. Они ожидали чего угодно, но только не того, что увидели, за это я ручаюсь. У меня было множество вариантов, тут годился, практически, любой. Можно было особенно не гадать, как говорится, ткнуть пальцем в первый попавшийся под руку – и действовать. Тут, как в известной поговорке, все дороги вели в Рим.

Мои противники с изумлением увидели, как из-под воды показалось острие копья, затем стал виден шлём на голове человека, похожего на богатыря из древнерусских былин, восседающего на лошади. Вооружение я себе избрал в том же «стиле»: копьё, щит, за спиной лук, а сбоку колчан со стрелами и длинный прямой меч. За основу я взял Илью Муромца с картины Васнецова «Богатыри» и добавил кое-что от внешности Святогора. Гиссл послушно исполнил мой «заказ».

Главная изюминка состояла в величине, в габаритах. Обитатели Ирия увидели исполина, чей рост превышал десяток метров, а уж с лошадью и того больше. Представляете, какое ошеломляющее впечатление я произвёл, выйдя из моря на берег?

Я уже говорил, что гиссл мог занимать почти любую форму и любой объём, что он и продемонстрировал, став одновременно лошадью и всадником. Внутри находился я, между нами имелся полный телепатический контакт. Я всё видел, слышал и осязал практически всё так, словно действительно являлся таким богатырём.

Восхитительное чувство, сродни упоению. Тем более, что я мог посмотреть на всё происходящее глазами «птицы», парившей неподалёку в стороне.

Обитатели Ирия так опешили от всего увиденного, что дали мне возможность выбраться на берег. С меня даже не ручьями, а настоящими реками стекала вода. Целое озерцо я вылил из своего колчана.

Гиссл тут же избавился от воды, придав на секунду всей своей поверхности водоотталкивающее свойство.