Лорды гор. Любовь и корона

Обе старших принцессы быстро освободились от мужей удивительно одинаковым и незатейливым способом: царьку досталась на охоте отравленная стрела, герцогу – ужин, несовместимый с жизнью.

И если овдовевшая Агнесс до возвращения Лэйрина ещё могла стать королевой Гардарунта, то Адель навсегда простилась с мечтой об императорской власти – трёхсотлетний самодержец Севера никогда не женился на «порченых» невестах и вдовах.

Потому, когда стало известно, что король Роберт отдаёт в жёны императору Виолу, завистливые сёстры А.

Летта при всей любви к своей близняшке понимала, что вполне могла быть на её месте. Не тут, в седле северного скакуна, а там, в будуаре мерзавки Адель, и только случайность её уберегла. Ничто не мешало отцу вписать в первый брачный договор её имя. Просто «Виола» было короче, а король как всегда торопился или был так пьян, что с трудом удерживал перо.

Зато когда за невестой явился посланник императора и его сын, кронпринц Игинир, исправить в договоре имя Виола на Виолетту не составило особых хлопот.

Виолетта прекрасно помнила его визит.

Впервые при дворе равнинного короля появился северянин столь высокого ранга и сильный маг, не считавший нужным скрывать красоту своей магии.

Явился он эффектно: влетел в ворота (Летта как раз стояла у окна, ожидая, когда её позовёт отец) на изумительно прекрасных белых конях со сверкающими инеем гривами, со свитой из «снежных дьяволов» – воинов и магов, чьи лица украшали затейливые морозные узоры.

Почти сразу за Леттой пришли слуги, и она, подхватив юбки, почти бежала, чтобы успеть к появлению гостя в зале.

Он стремительно, рассыпая вокруг дивные отблески северных сияний, вошёл в душный тронный зал, где по сторонам королевского трона уже стояли обе младшие дочери Роберта – опозоренная и невинная – и их фрейлины. И словно свежим морозным ветром повеяло. Даже легче дышать стало. Наверняка северянин магию применил, хотя в Гардарунте запрещено магичить без особого разрешения короля.

Ни у кого из гардарунтских рыцарей не было столь красивых длинных волос, шёлковыми нитями рассыпавшихся по белоснежным латам. Ни у кого не было такой чистой фарфоровой кожи и вместе с тем такого мужественного лица с резковатыми, словно высеченными из белого льда чертами.

Игинир сразу остановил на Летте взгляд необыкновенных мерцающих глаз, выхватив её лицо из десятка других женских лиц.