Лорды гор. Любовь и корона

Летта под его взглядом опустила ресницы – привыкла уже скрывать любой проблеск мысли, чтобы не заклевали старшие сёстры, – и выдавила фальшивую до оскомины приветливую улыбку, почти оскал.

Не могла она мило улыбаться, когда именно в этот миг осознала как никогда чётко, какая судьба её ждёт – недолгая жизнь стекляшки в окружении молотов – снежных дьяволов, которым она на один зуб.

«Обломится ещё ваш зуб!» – упрямо сжала она губы.

До рождения императорского сына, которого Роберт обещал благословить огнём, её жизнь будет драгоценной, оберегаемой.

Выживать Летта умела. Она всю жизнь в королевском гадюшнике среди змей и скорпионов росла, научилась за восемнадцать лет.

Она другого боялась: беззащитности перед колдовством.

Бездарность не была бедой в равнинном королевстве, где магией владели только короли, передавая тайну дара по мужской линии. Да ещё, по слухам, магичили жрецы Безымянного бога, а остальные гардарунтцы либо не были магами, либо сжигались за колдовство жрецами.

Но в северной стране, где все аристократы – маги, где у принцессы нет и не может быть друзей, Виолетте придётся очень сложно. Не лучше ли бежать и потеряться? Лучше, но глупо даже надеяться. Во-первых, зима на дворе, во-вторых – маги в охране, чтоб их владыка мёртвых Азархарт всех прибрал.

Виолетта надеялась придумать что-нибудь в ближайшем трактире, где кортеж остановится на привал.

– Совсем плохо станет – брось кольцо в огонь. В любой, хоть в трактирный очаг, хоть в факел, хоть над свечкой подержи. Я помогу тебе.

И подмигнул. «Беги, дочка!» – так поняла Летта слова прожжённого рыжего интригана. Договор формально будет соблюдён: ведь король Роберт передал дочь представителю жениха. А то, что невесту потеряли по дороге – не его вина.

Но как оказалось, путь свадебного кортежа лежал мимо всех трактиров королевства, а факелов и костров северные маги не жгли из чувства самосохранения. Какие могут быть костры для ледышек!

***

Перебирая свои скудные воспоминания, невеста императора не заметила, как уснула, устроив голову на груди державшего её всадника.