Академия Тьмы и Теней. Телохранительница его Темнейшества

Кикируся допускала к нам только Тая на правах однокланника, помолвленного с Мирандой, да и то им, как арестантам, дозволялось видеться лишь в присутствии надзирательницы, потому Тай мог только мяться и вздыхать нечленораздельно. Зато тортики и пирожные не забывал приносить.

Миранда таяла, а мы с Зулией скрежетали зубами. И через пять минут после его появления сбегали, задерживаясь только для того, чтобы схавать сладкого на халяву. Если бы не эти взятки, мы бы убили воздыхателя в первый же вечер за занудство, и подняли бы.

Остальные вздыхали вокруг башни.

– Девочки, а вам не кажется это странным? – спросила я, наблюдая, как очередной взломщик, спустившись на веревке, пытается подобрать заклинание-отмычку к магической решетке на балконной двери. – Неужели все начинающие темные маги пьют по-черному? А к концу учебы они все уже законченные алкаши?

– Что-то подозрительно это все, – отозвалась Миранда. – Надо спросить у Тая.

Ясно одно: вся эта шумиха и массовое паломничество к Шу кем-то организованы.

***

К началу осенних занятий магистры сообразили соорудить на крыше нашей башни птичник для горгулий, а на балконе поселить цепного грифона.

Нас охраняли строже, чем султаны свои гаремы. Зулии очень льстило. Не хватало только дракона, и я поселила Шурша на пустовавшем втором этаже – для того, чтобы Кикируся не лезла к нам с воспитательными целями.

Неприступный донжон сразу получил имя: «Башня трех принцесс». Зулия была в восторге.

Первые сутки.

На вторые горгульи невзлюбили грифона. Грифон – дракона. Дракон – Кикирусю. Ведьма – нас. Мы – весь мир.

Гвалт в башне сверху донизу стоял круглосуточный и оглушительный.

Горгульи непрерывно дрались то друг с другом, то с грифоном, если тот не дрался с драконом, если Шурш, снова укравший простынь – он был чистюля и любил запах мыла, как пчелы нектар – не дрался с ведьмой, ругаясь с ней на пяти древних и двух современных языках.

Только опять усохшая до размера бороды Шу молчала, тоскливо покачиваясь на абажуре люстры.

Какие уж тут занятия! Голова гудела днем и ночью, мы зверски не высыпались и наверстывали на лекциях. За что и получили все трое по замечанию в личное дело. Еще парочка таких записей, и нас ждут более крупные неприятности, чем горгульи.