Академия Тьмы и Теней. Телохранительница его Темнейшества

Его товарищ, проделавший было тот же маневр со второй жужелой, промахнулся, и тварь мгновенно добралась до меня – догнала и уже разевала надо мной пасть.

Тут проявил себя принц – швырнул в морду гадины сгусток тьмы, и она подавилась.

– Не убивай, она мне нужна! – крикнула я и, оседлав оглушенное насекомое, пустилась в погоню за порхающим под куполом Иреком.

Тварь летела вяло, но, получив целительный удар по затылку, выхаркнула темный яд и ожила.

Мы еще этак с четверть часа носились под куполом, швыряя друг в друга всякую дрянь и уворачиваясь от контратак, пока я, вспомнив о богатом экзаменационном опыте, не разделила жужелу под Иреком.

Лихой наездник еще попытался, если не усидеть, то устоять на двух спинах одновременно, как циркач на двух конях. Трибуны неистовствовали.

– И-рек! И-рек! И-рек Гил!

Но тут мешавшие друг другу насекомые разлетелись, и любимец публики рухнул из-под самого купола.

Защитные воздушные подушки мы с ним создали одновременно, и приземление должно было получиться мягким, как в облако пуха.

Его глаза были закрыты. Я нащупала пульс. Бьется, как бешеный!

Тут мертвец ожил, попытался перевернуть меня на спину, но я сидела прочно на его животе. Взмахнула кинжалом. Трибуны, охнув, забыли дышать.

– Лежи смирно, Ирек, – приказала я. – Мне дали задание побрить тебя.

– Так бы сразу и сказала! – с облегчением вздохнул он и, ухватив меня за бедра, сдвинул чуть ниже.

– Мне так неудобно, – я скользнула выше, примерилась лезвием к его бороде.

Он снова сдвинул меня ниже. С трибун ободряюще засвистели.

– Порежу! – прошипела я, снова усаживаясь ему на живот.

– Режь, – разрешил Ирек, переместив меня обратно на чресла. – Это будет прекрасная смерть. Кстати, как тебя зовут, прекрасная?

– Так и зовут. Смерть.

Перебралась ему на грудь и вцепилась в бороду.

Он опять сместил меня. Буйная борода, скрывавшая его лицо до самых глаз, сползла и осталась у меня в руках без всякой помощи кинжала. Лежавший подо мной парень оказался вовсе не уродом и блаженно улыбался, поблескивая из-под ресниц черными глазами.

Я попыталась встать, раз уж добыча в моих руках, но он ухватил меня за предплечья и опрокинул, закрыв мне рот долгим, глубоким поцелуем. Трибуны взорвались аплодисментами и бешеным свистом.