Академия Тьмы и Теней. Телохранительница его Темнейшества

– Шутить изволите, – и этак понимающе приподнять бровь. Про кровь – это он издевается, чтобы Миранду попугать.

– Никаких шуток с той, кто повелевает драконом смерти.

Ага. Неужели истинная причина интереса блондинчика? Много знали лунные девы о своих врагах. Убить давно умершего, но неушедшего за Грань – тяжелая работа. Но не для дракона смерти, единственного существа на свете, которого панически боялись даже самые древние и сильные из двуногих кровососов. Разве что Владыку Тьмы они боялись не меньше, судя по историческим хроникам.

Впрочем, дракон смерти, хоть и абсолютное оружие против вампиров, но давно для них не новость, чтобы меня тут подкарауливать.

– Кроме того, – продолжил верзила, так не дождавшись от меня уверений в лояльности моего дракона, – мы оценили явление никогда не жившего духа. И предлагаем тебе сделку.

Быстро же они сообразили сесть на хвост такой халяве. Интересно, как вампиры просекли то, что не заметили магистры? Или те заметили – не дураки же тут работают! – но не стали поднимать шум и отнимать настолько необычную шпаргалку?

– Польщена.

– Это уже неважно. Сделка состоится в любом случае, если ты пожелаешь. И цена будет весьма высокой.

Я промолчала, скептически скривив губы. Кто ж не знает, что вампирьи сделки выгодны только им. Тут они и подгорных жителей переплюнули.

– Ты даже не представляешь, насколько, – попытался он поумерить мой скепсис.

– Ого! – ошеломленно присвистнула Миранда.

На этот раз я промолчала гордо. Просто онемела от шока.

Клятва Долга целого клана означала, что они все до единого будут мне должны. И от каждого я могу потребовать что угодно, но один раз.

Так. Какое сейчас у вампиров поголовье? Пятьсот? Тысяча? По-моему, даже когда кровопийц была в мире едва ли сотня, они не давали таких клятв.

Не верю. Обманут. Найдут способ обойти Долг. К богине не ходи. Убьют, и долг выплачивать некому будет.

Неупокоенный красавчик занервничал под моим взглядом, словно мысли читал:

– А перед тем, само собой, дадим клятву непричинения вреда ни твоему телу, ни душе, – и глазками преданно глянул, честными-честными, немигающими. – Что скажешь?

Ничего. Не буду-ка я торопиться совать мою прекрасную голову в золотую петлю.