Спаси меня

Наши дороги были не хуже западноевропейских, улицы и дворы ярко освещены, фасады домов отремонтированы, а их подъезды сияли чистотой.

Семьи погибших получили от руководства завода по миллиону рублей. Ещё по полмиллиона выделила городская администрация. Выплаты из областного бюджета так же были немаленькие. Некоторые предпочли уехать, перебравшись в другие города. Мы с мамой остались. Как и родные Юльки.

Общее горе все переживают по-разному. Чаще оно людей объединяет, реже – человек справляется один.

Почти никогда из этого не выходит ничего хорошего.

Моя мать не справилась и через три года после гибели отца умерла. Официальная версия – больное сердце, неофициальная – спилась. Это время я вспоминать не люблю, особенно, последний год. Разве только момент, когда однажды после школы соседка по парте почти насильно затащила меня к себе домой. Её мама сразу усадила нас за стол. Тарелка супа, съеденная в тот день, стала для меня первой после смерти отца.

В доме этой самой соседки я прожила до окончания школы.

Иной родни, кроме Юлькиных бабы Симы и мамы Нади, у меня не было. Где-то жила папина сестра, но связь с ней была давно потеряна.

Родительская квартира все эти годы стояла запертой. Наш район был не самым престижным, и сдать её вряд ли бы вышло. Мама Надя даже время на это не стала тратить, так что в восемнадцать я вернулась в довольно приличный дом: мать хоть и пила, но чистоту поддерживала до последнего дня.

В ближайший городской колледж мы с Юлькой поступили без труда: она на технолога-кондитера, я на товароведа.

О высшем образовании пока не думали. Хотелось поскорее получить профессию и начать зарабатывать. Сначала обеспечить себя хлебом насущным, а потом уже осуществлять мечты, коих у нас, как у всех девчонок, было с лихвой.

Мама Надя как-то вызвала меня на разговор, в котором велела не ограничивать себя, и, если решу получить высшее образование, то идти в институт. Но я не хотела расставаться ни с ней, ни с Юлькой – какая-никакая, а семья.

И это хорошо, что я не передумала, потому что к следующей весне у Юльки уже была Маруся, и мы снова стали жить вместе.

Железная сетка кровати в комнате бабы Симы давно провисла. Чтобы спина не болела, мы с Юлькой положили на неё старую дверь, которую притащили из заброшенного соседского дома. На неё легли старый матрас и перебранная и обновлённая перина бабы Симы.

С момента рождения Маруси эта комната стало моей.