Всё могут короли. Одним росчерком пера. Пять слов на букву "л"

Последних он и не собирался разглядывать. Жениться, в его положении, он мог позволить себе только на принцессах. Одной из принцесс. Так что с ними он, пожалуй, был не прав, смотря мимо. Мода модой, но кое-что всё-таки можно рассмотреть – рост, фигура, чувство меры в украшениях, цвет глаз, наконец! Тут мальчишка прав, но не признаваться же ему в этом?

– Было бы кого рассматривать! – проворчал Аонгус, – Ни одной писаной красавицы!

– А вот и не правда! – возмутился мальчишка, – Моя госпожа очень красивая! Это все признают!

– И какой же цвет глаз у твоей госпожи? – лукаво поинтересовался король.

– Ага! Так я Вам и сказал! Дурак я, что ли? Я Вам скажу, а Вы ей на меня нажалуетесь!

– Можешь не говорить, – равнодушно пожал плечами Аонгус (ему, действительно, было всё равно – опасности «моя госпожа» не представляла, пока, конечно, этот оболтус не решит поделиться с ней слухами о ведьме), – я всё равно выясню. Но! – подчеркнул тоном и даже поднял указательный палец вверх, особо выделяя важность момента, король, – Если ты пообещаешь никому не болтать о моих ночных походах, я поклянусь, что жаловаться на тебя не буду!

– Зуб даёте? – недоверчиво переспросил мальчишка.

– Даю! – рассмеялся Аонгус.

Мальчишка поколебался, но всё-таки ответил:

– Зелёные. Смотрите же, Вы поклялись!

– Нет! Ну, ты всё-таки наглец! Так разговаривать с королём! Стоит отодрать тебя за уши. Да, ладно, уж! Спускайся! Пойдём, провожу тебя в замок.

– Вы – первый, Ваше величество! Я за Вами пристроюсь.

– Как хочешь! – опять пожал плечами король, – Не забудь – ты обещал молчать!

– Зуб даю! – торжественно произнёс мальчишка, – Разрази меня гром! Лопни мои глаза! Чтоб мне провалиться на этом месте!

Аонгус рассмеялся и первым вышел из сарая. Как быстро мальчишка слез с балки сарая, плёлся ли за ним следом или обогнал на повороте, Аонгус не заметил, погрузившись в свои мысли. А подумать было над чем!

Его посещения матушки, оказывается, не остались незамеченными его подданными.

настоящей матушки, а не той, которую он считал таковой большую часть своей жизни. С которой никогда не чувствовал той особой близости, которую чувствовал с отцом. От которой не ощущал теплоты родного человека.

О матушке отец рассказал Аонгусу только на смертном одре. Королева Оайриг

оказалась бездетна и, дабы не оставить королевство без наследника, согласилась признать сыном того, кто был рождён другой женщиной от своего супруга.