Последний кудесник

Плёнка держалась на окошке лишь одной стороной и чуть сверху. Ветерок колебал её, играясь.

В окошке показалось злое и тощее, словно бы вконец измождённое, стариковское лицо, облепленное липкими листьями, наверное, отлетевшими от берёзовых прутиков веника. Во все стороны, точно у одуванчика, торчали седые волосы, таким же образом топорщилась борода. Старичок что-то раздражённое проворчал, брызгая слюной.

– Какой же он худой! – вырвалось у Алексея. – Наверное, едва на ногах стоит. Под ветром шатается бедолага. Мне даже дышать в его сторону боязно, он же на ногах не удержится.

– Ну, да, попробуй поборись с ним, да он любого здоровяка завалит! Конечно же, на своей территории, в бане.

– А что это он такой недовольный?

Ветерок ответил:

– Ур-ур, а он всегда такой. Это же банник, банный, байник, баинник, баенник. Вечно чем-то недовольный, вечно готов устроить кому-то что-либо недоброе. С русалкой и овинником общается, вижу их за его головой, недоволен тем, что я их потревожил.

– Он видит тебя… меня?

– Нет, не видит.

Тем временем из колодца выглянуло бледное, полупрозрачное мокрое лицо с водянистыми глазами.

– А это кто?

– Колодезник выглянул. Услышал ворчание банника, решил оглядеться, что окрест происходит. Скучно ему там сидеть, вот и интересуется: нет ли чего занятного поблизости, на что можно поглядеть. Ур-ур, айда дальше!..

Ветерок мимо пустого сарая с распахнутыми дверями устремился к дому.

– Хозяев нет. Совсем пустая комната, пустая зыбка, дитё с собой забрали. Значит, все в поле. Страда!

«Народ в поле», – мелькнула фраза, услышанное Алексеем давным-давно.

– Дома токмо домовой, доможил, хороможитель. Со своей кикиморой детишек успокаивают, те нещадно гоняют кошку. Не будь их, то я бы с Баюнком пообщался, но оный в угол под кровать забился от них, а Воструха спрятался на своём обычном месте за печкой.

Полуденик полетал перед избой.

– Ты ищешь кого-то?

– Да, – ответил ветерок, – обычно в это время дворовой сидел на завалинке, а теперь его не вижу… Ага, вон он где – под лопухами с Баганом и Вазилой беседует про охрану хозяйства, убережение его от воров и злыдней. Им не до нас, пусть себе общаются. И Чур с ними! Вразумляет их, он же главный здесь… Ну, почти главный. Следит за порядком и всем таким… Ур-ур, помчались дальше.