Палач мимоходом

Зачем ты сюда прибыл и что успел вынюхать, я знаю. Всё. Точка.

Кен уныло повесил голову, всё было сказано верно. Неизвестный даже знал его настоящую фамилию, хотя он прибыл в город совсем под иной. Знал о его работе. Тут его взгляд упал вниз на пуговицу на его нагрудном кармане, на самом деле она была замаскированной видеокамерой. Правда, в лесу сейчас царила тьма и вряд ли его помощник, который, несомненно, получает картинку, передаваемую ею, что-либо видит, но слышит он хорошо. Это подало Кену идею.

Он внутренне собрался, взял себя в руки, сохраняя потрясённый и напуганный вид, поднял голову и, запинаясь, выдавил из себя вопрос:

– Кто вы?

– Это ещё зачем?

– Не знаю, – пожал плечами Кен, словно сам удивляясь своему любопытству. – Осуждённый на смерть имеет право на последнее желание. Чего мне пожелать – сигару или выпивку? Какие-то деликатесы? Я не курю, аппетита нет и пить не хочется. В детстве у меня была мечта – выучить китайский язык, но вряд ли вы исполните её.

Послышались короткие смешки и реплики:

– Шутник!

– Выучить китайский язык захотел!

– Смешно!

Даже главарь заулыбался.

Кен выждал, размышляя, как ему добиться своего. И продолжил:

– Вы же не глупые и не робкого десятка люди, что вам стоит назвать себя. Вам же ничего не грозит, я даже не одной ногой в могиле, а твёрдо стою в ней уже двумя. Сами это видите. Уверен, что вы не трусы и не боитесь меня. Назовите свои имена. Ну, пусть скажет только тот, кто не боится…

Самый высокий оборвал его:

– Я никого и ничего не боюсь.

– А моё – Весёлый Хопкинс, Джим Хопкинс!

– Харбердинг я!..

Кен для верности шёпотом повторял каждое имя. Пусть помощник слышит. Все пятеро назвали себя, только главарь промолчал.

– А как зовут вас? – повернулся к нему Кен.

– Не пойму, зачем тебе это? – словно размышляя над этим, переспросил неизвестный. – Чувствую, в этом что-то есть. Только не пойму что именно.

– Это просто странное желание того человека, которого вы приговорили к смерти. Вы откажете мне в подобной малости? Ну, если боитесь, то не нужно. В принципе мне ваши имена не нужны. Сам сейчас вижу, что это простая блажь. Так что не бойтесь…

– Я не боюсь, – по словам главаря было заметно, что намёк на трусость задел его самолюбие, – но скажу тебе на ухо, ибо моё имя тут никому не известно.