Аж 2о! Возрождение (восхождение) императрицы

Вот, что тебе надо, чтобы ты мои ноги отпустил? А, что бы хотелось моим ножкам?

А, НОЖКИ ЖЕЛАЮТ БЕГАТЬ ПО ДОРОЖЕ!

Внезапное озарение, чуть не скинуло меня с кресла на пол.

– Эй, есть тут, кто?! – тишина. Не дождавшись ответа, решила действовать сама. Сползла с качалки и ползком добралась до кресла на колёсиках. Но, как не старалась на него вскарабкаться, ничего не получалось. От досады прокусила нижнюю губу, и даже выдавила слезу. Отдохнула, и попыталась снова. Не заметила, как стопор колеса разблокировался, и стоило мне опереться на сиденье, как оно опрокинулось и, с грохотом навалилось на меня.

– Help, help, help mi pliz! – жалобно пропищала из-под прорезиненного колеса, почему-то перейдя на английский.

– Ох, ты ж! – ахнул кто-то, войдя в комнату, звякнув посудой.

«Ну, наконец-то хоть «КТО-ТО» вспомнил обо мне», – обрадовалась я, услышав приближающиеся шаги.

Тут же коляска взмыла в воздух и опустившись резко на мраморный пол, откатилась в сторонку.

– Ты живая? – схватил меня на руки Алекс.

– Была катастрофа ходячая, а теперь лежачая, – ответила я с горькой иронией.

– Наберись терпения. Мы найдём, как тебя вытащить из костюма русалки.

– Ну, на этот счёт, у меня появилась одна идейка. И, я не замедлила ею поделиться.

Не прошло и десяти минут, как Алекс приволок в комнату главврача.

– Нет, нет и нет! – заявил тот, выслушав мою идею. – Ты сегодня итак перенесла большие нагрузки. Твоё сердце и лёгкие могут просто не выдержать.

– А, это, – помахала я перед ним хвостом, – думаете моё сердце выдержит? Никто не говорил мне про рыбий хвост.

– Ну, так, никто и не знал, – развёл руками медик.

– А, может мы попробуем постепенный подъём? – предложил Алекс.

– А, вот – это можно попробовать?

– Когда начнём? – рвалась я на волю.

– Завтра, всё завтра, – заявил Аристарх Леонидович. – А, сегодня отдыхать, – похлопал меня по месту, где под чешуёй скрывались колени.

– Какой отдых? Праздника хочу! Двадцать лет – раз в жизни бывает! – заявила я Алексу, когда мы остались в комнате одни.

– И, что ты предлагаешь? – скривился в ухмылке мой блондинчик. Всё-таки – мой. Временная дееспособность, вдруг решила обнулить мой банк обид на Алекса.

– Удиви меня, – посмотрела я на него с надеждой.

Он задумался так, что мне казалась, что я слышу скрежет его мыслительного процесса.

– «А, что, если? – Не ясно. Тогда, может нужно? – Не нужно.