Миры Алмазного Стража

Ожерелье было одним из небольшого числа истинно прекрасных ювелирных изделий. По тонкозвенной золотой цепочке вилось растение из драгоценных камней. От середины помеченной капелькой лунного камня отходили две веточки с искусно вырезанными крошечными листочками, которые завораживали взгляд своей необычностью и самой что ни на есть натуральностью. Незнакомый камень цвета молодой листвы с тщательно подобранными прожилками создавал неотразимое впечатление, что в руках вора живая ветка. Украшение дрогнуло и свет, изменив угол падения, разукрасил ожерелье брызгами утренней росы из россыпи крошечных бриллиантов.

– Да вы ж мои лорды, подайте бедной цыганке пару медяков, – звонкий девичий голос оторвал их от созерцания драгоценности. Туклон поднял голову и встретился взглядом с любопытствующими чёрными глазами. Они принадлежали молодой девушке выглядевшей не самым лучшим образом. По крайней мере, её одежда видела и лучшие времена, а на лице читалось долгое воздержание от пищи. Несмотря на это, девушка улыбалась.

После секундного замешательства, священнослужитель ответил:

– Дочь моя, обед и моё благословение в твоём распоряжении.

– Священник?! – в замешательстве проговорила цыганка, и поспешно, но крайне неумело сотворила знак Стража. Туклон остановил её.

– Не греши ещё, осеняя себя этим знаком. Лучшим и для тебя, и для меня, будет, если ты сейчас сядешь и поешь. – В глазах девушки засветила благодарность.

За время их разговора молодой вор продолжал пить, не убирая ожерелье, продолжая любоваться.

Девушка, проследив за его взглядом, увидела драгоценную безделушку и замерла. Это внезапное оцепенение Туклон воспринял за обычную завороженность бедняка блеском золота. Но прошло всего несколько мгновений, и он понял, что ошибся. Точным, без какой-либо медлительности, движением цыганка выхватила ожерелье из рук вора, но не убежала, как вполне можно было ожидать. Наоборот, она застыла, словно бы в трансе. И перебирая драгоценные камни меж пальцев, заговорила:

– Хочешь, я скажу, что ты сделаешь с этим ожерельем?

Карналя казалось совсем не беспокоило, что ожерелье покинуло его руки, он просто продолжил пить своё вино.

– Я и сам знаю. Я помещу его в свою коллекцию.

Цыганка рассмеялась.

– О, да, сначала! Но потом это и многое другое ты отдашь своей дочери.

Теперь смешно стало Карналю, и его смех сразу же подхватили все в таверне.

– Дочери?… Видно от голода у тебя совсем помутился рассудок. У меня нет, а главное никогда не будет дочери.