Я остаюсь!

Конь навострил уши, но, поняв чего от него добиваются, стал покачивать своим гнедым задом, поочередно выставляя вперед, то правую, то левую.

– Теперь ты, – предложила она Алексею.

– Ну, давай, попробуем, – загорелся желанием Алексей и, подхватив ритм и движения, сменил Ирину.

Ближе к полуночи, сон начал одолевать ее. В манеже, не смотря на лето, было довольно прохладно. Устав от ощущения озноба, Ира встала со скамьи и направилась к выходу.

– Ты куда? – удивился Алексей.

– Пойду, принесу из машины одеяла, – сонным голосом ответила Ирина.

Девушка скрылась за воротами. Человек и лошадь переглянулись, словно без зрителя и продолжать не имело смысла. Вскоре Ирина вернулась в манеж, держа в руках два объемных одеяла. Подумав, что от жесткой скамейки уже отваливается копчик, она решила расположиться прямо на манеже. Решив, что самое безопасное место – это центр, Ирина направилась туда. Накрыв опилки в крупную клетку, одеялом, она разместилась на нем, приняв позу лотоса. Второе одеяло, не менее клетчатое, натянула на себя.

– Можете продолжать мальчики,– произнесла она иронично.

– Ну, уж нет, – выразил свой протест Алексей, и подошел к Ирине, – А ну, подвинься.

Ирина, молча улыбаясь откинула край одеяла, позволив другу расположиться. Когда он уселся, стащив с себя кроссовки, Ира подала ему свободный край одеяла, в который Алексей с удовольствием завернулся.

Буян долго маялся от безделья. В конец уставший, завалился на манеж, подперев своей спиной, спины людей, притворяющихся сонными.

Как всегда утром Женя, один из тренеров нанятых Борисом, вошел с лошадью в манеж. Не сразу разобрав, что за груда в клеточку расположилась в центре площадки, он подошел ближе. Обнаружив спящими знакомую троицу, Женя не смок сдержать смешка. Вернув лошадь в стойло, он побежал к шефу.

– Борис Владимирович! Борис Владимирович!

Ожидая застать своего шефа, Женя ворвался в кабинет. Но там никого не оказалось.

– Ну, что там?! – вышел в коридор Борис, – застегивая манжет рубашки.

– Вы должны это видеть, – хохоча, ответил паренек.

Борис следом за работником, вошел в манеж. Он даже прищурился, не веря глазам своим.

– Очуметь! Картина маслом! – не сдерживая эмоций, разразился хохотом Борис, довольно поддев свои усы.

Буян повел ухом в сторону звука. Ира открыла глаза и приставив палец к губам, дала знать отцу, чтобы тот не шумел. Борис понял свою дочь, и попятился к выходу. Когда за ним закрылась дверь, девушка принялась будить друга.