Проклятый трон

Тысячи вопросов вертелись в голове, но что-то удерживало его от того, чтобы озвучить их вслух.

Фостер молчал, на белом лице его выступили желваки.

– Что? – напрягся Бонк. Что там опять случилось?

– Ничего. Политика. Это грязь. Ты привыкнешь. Никто у власти не бывает чист. – Николас протянул Ральфу газету и добавил: – Сейчас грязью поливают Алиану.

Ральф прочел заголовки, ошарашенно посмотрел на друга.

– Часовня там. – Ник рукой показал ему направление. – Передай, что я не смог нести гроб…

– Не знаю, куда ты, но я с тобой, – перебил Ральф.

– Да, ты ей нужен, – кивнул сам себе Фостер и побежал.

Ральф без лишних слов побежал за ним, стараясь следить за дыханием. Потому что иначе бессильная злость грозила вырваться электрическим шаром и спалить к чертям все вокруг!

Политика! Грязь! И нет у младшего Бонка никакого веса, нет сил, чтобы защитить сестру. Как самонадеянно с его стороны было думать иначе…

Николас остановился у входа в длинное серое здание.

Фостер открыл дверь, включил кнопкой свет и, снова бросив взгляд на пустое запястье, вошел внутрь помещения.

– Восемь тридцать четыре, – подсказал Ральф, войдя следом и рассеянно оглядывая воистину имперскую коллекцию мотоциклов.

Страшно представить, каково Ани сейчас. Это ему плевать на репутацию, пусть что хотят о нем пишут, но он-то мужчина!

«Ральф!» – прошило виски. Бонк качнулся, но устоял на ногах.

Ник кинулся к нему, привычно уже снимая боль.

– Кажется, наш побег заметили, – натужно пошутил Ральф. – Как бы выезд не закрыли.

– Успеем, – сквозь зубы бросил Ник и протянул другу шлем.

С территории дворца они вылетели как пробка из бутылки игристого вина. Николас гнал как сумасшедший. Пару раз Ральфу казалось: мгновение – и оба они с мотоцикла этого свалятся, так сильно его кренило к земле. Но нет. Они доехали. У закрытой двери стояла Элизабет и пыталась достать что-то из сумочки.

– Ключ, ключ, ключ… – монотонно бубнила Элизабет.

Фостер в два прыжка достиг ног сестры и безошибочно нашел его в куче женских мелочей.

Ральф взлетел на крыльцо и споткнулся, застонав от боли. Ник оглянулся на них, пугая Бонка бледным лицом и расширенными зрачками, и открыл наконец эту чертову дверь.

– Ани! – крикнул Ник, врываясь внутрь.