Тайна архивариуса сыскной полиции

В тайне от родителей и слуг, конечно. Ласково светило солнышко, пели птички, и я, абсолютно уверенная в собственной безнаказанности, сбросила рубашку, юбку и побежала в воду. Плескалась и фыркала, уходила на дно, подбирала камешки и снова выныривала на поверхность.

– Какие здесь водятся русалки, – незнакомый мужской голос заставил меня испуганно дернуться.

Я ушла под воду, потом всё-таки справилась с телом и посмотрела на берег. Молодой мужчина довольно оглядывал представшую перед ним картину.

– С кем имею честь? – спросила я на французском.

– А русалки еще и образованны, – лукаво усмехнулся он и поднял мою рубашку. – Выходите же! – позвал он меня.

– Сударь, – я подплыла к берегу и встала на мягкое илистое дно, – вы бы отвернулись!

– И лишить себя удовольствия видеть вас во всей красе? – он покачал головой. – Очень интересно, что там у вас. Ногиили всё-таки хвост?

– У меня там ноги! – начала злиться я. – Господин, не знаю как вас там, вы что себе позволяете?!

– Ничего, – снова усмехнулся мужчина, – выходите, я никуда не уйду, а вы – замерзнете.

– И не подумаю! – заявила я и обхватила себя руками.

Вскоре я и правда замерзла и застучала зубами.

– Упрямая, – улыбнулся он, погладил мою рубашку и прижал к лицу.

– Негодяй! – зашипела я и вышла из воды, прикрывшись руками настолько, насколько это было возможно. Подошла и выхватила из его рук мятый предмет гардероба.

– Совсем еще ребенок, – сверкнули черные глаза, – скоро вы станете прекрасной женщиной.

– Благодарю, – буркнула я, прямо на мокрую сорочку надела юбку, прижала к груди рубаху и побежала к дому через лес.

Там я знаю каждое деревце, там меня никто не найдет.

Каково же было мое удивление, когда в столовой за завтраком я увидела недавнего знакомца. Нас представила Ольга:

– Маша, Это Алексей, – сияла сестра, – Алексей, это Маша.

Вечером Алексей расторг помолвку.

Не знаю, как он донес до отвергнутой невесты эту весть, но Ольга убежала из дома.

Олю нашли утром… прозрачные воды вынесли тело на берег.

– Оля! – закричала я, когда утопленницу внесли в дом, – Оля! – я кричала и не видела, как загорелись мои руки, как запылала одежда, как огонь перекинулся на мебель.

– Миша! Что это?! – испугалась мама.

– Воды! – заорал отец.

Так открылся мой дар.