Мелодия нашего детства

В этом году ей исполнилняется девяносто пять лет. Поэтому, тревожить её ни в коем случае нельзя. Она ещё планирует пережить всех нас вместе взятых, и войти в книгу рекордов Гиннесса нашего семейства.

На территории будущего дома творился настоящий хаос: повсюду были разбросаны груды бетона, кирпичей, шпателей и прочих строительных материалов. Рядом с нами сновали загорелые мужчины в потёртых штанах и белых марлевых повязках на головах. У них были чёрные как смоль брови-гусеницы и узкие миндалевидные глаза. Они жили в небольших вагончиках на колёсах рядом с их будущим домом.

Один из иностранцев, увидев нас, двинулся навстречу. Положа руку на сердце, и слегка наклонившись вперёд, он сказал:

– Ас-саляму алейкум! Меня зовут Махмуд. Мы здесь строить наш дом. Приходить к нам на плов, милый дети.

– Здравст-вуй-те! – медленно произнёс по слогам Ирис. – Нас зовут Арис и Ирис! Мы двойняшки, – чуть громче, чем обычно, добавила я, боясь, что наш новый знакомый может нас не понять.

– Как хорошо, – растянулся в улыбке наш новый знакомый.

 – Двойняшки есть хорошо.

Мы с Ирисом не удержались от смеха.

Затем иностранцы, обступив нас со всех сторон, стали звать на плов в тёмно-зелёный вагончик с колёсами и обшарпанной краской по бокам.

Они просили нас так настойчиво, будто плов – самое драгоценное, что есть у них в жизни.

Сначала я с трудом могла разобрать, что они говорят, но потом поняла, что главное – не что говоришь, а как говоришь.

Мы сидели в вагончике, томимые запахом заморских блюд.

На стенах висели расписные узорчатые ковры, травы в вязаных корзинках и небольшие картинки с изображениями людей. От этого казалось, что стены вагончика сжимаются, согревают нас своим теплом и уводят куда-то далеко-далеко.

– Разве ковры не должны быть на полу?, – спросила я.

– Это у нас такой традиция. Ковры в каждом доме вешать на стену.

Иностранцы подавали нам разные горячие заморские кушанья. То была палитра сразу всех запахов, которые человеку достаточно почувствовать только раз, чтобы потом помнить всю свою оставшуюся жизнь.

То был запах свежескошенной травы, дождя, запах сладости, неги и остроты.

– Такой вкуснятины я ещё никогда не пробовала, – расплылась я в довольной улыбке.

Судя по лицу Ириса, можно было догадаться, что кушанье ему тоже пришлось по душе. Когда брату что-то очень нравится, его брови приобретают форму крыльев летящей птицы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».