Повесть о Средиводье

Рыбаки с острова Указующий Перст на большой лодке направляются к подводным зарослям, скорей всего на охоту. Длинный полуостров этого острова на юго-западе указывает, что за ним начинается моря Огня. На север, через пролив Горячий раскинул крылья и вытянул голову на длинной шее остров Птица. За ним на северо-запад широким полуостровом в пролив врезался остров Большой с тремя озёрами и четырьмя быстрыми, но короткими речками. На северо-западе два полуострова: Острый и Тупой, будто обнимают залив Заката и открывается широченный проход в неведомое море Дальнее.

Невиданные земли и моря, реки и озёра, горы и холмы – ничего этого никогда не видела наша семья. Это не то, что моя карта – плоский лист бумаги с кривыми очертаниями цветными карандашами. Здесь же в цвете, объёме и даже в движении, включая перемещение облаков от дуновения ветра. Конечно, мы слышали о многом, но знали только свой небольшой остров Промежуточный, а остальные острова Троеуделья тоже нами нехоженые, потому что нет особой причины их посещать, кроме любознательности, на которую разрешения ушкуйников не распространяются.

Увлечённые созерцанием живой карты Средиводья мы не услышали, как начался шум за пределами дома. Альбиносы почувствовали волнение своих тулпаров и Аларсон, прошептав непонятные слова. Карта тут же уменьшилась и свечение погасло. Он посмотрел в окно, за ним, будто очнувшись и мы. Невдалеке на небольшой площади между домами поселенцев запестрели одежды зелёных, жёлтых и красных расцветок ? начали собираться люди.

– По какому поводу сбор? – спросил отец у соседа.

– Верховный правитель умер…

Альбиносы с нами наскоро попрощались и направились к тулпарам. Вскоре белые комочки растаяли в белёсом небе.

Часть вторая. Вынужденное Межвладычество

Глава первая.

I

Нынешний, уже покойный Верховный правитель Троеуделья Тит из рода Длинноруких, правитель города Сухая кочка на юге острова Птица успел побывать у власти почти полтора года вместо положенных трёх лет. Не только в нашей семье, но и односельчане удивлялись его скоропостижной смерти, ведь он, как говорится, был мужчина в расцвете лет, и никто не слыхал, чтобы он болел или каким-то образом не сдюжил.